Северная корона. Против ветра

 – Через два дня выступление! Спаси нас!

– Ты играть умеешь, сам и заменяй, – отрезала Юля.

– Ну ты и сволочь, Юлька, – восхитился Крис. – Ты же знаешь, что я с отцом через два дня буду на закрытии «Штрихов».

– Отпросись, – насмешливо посоветовала Юля.

– Угораешь? – мрачно спросил Крис.

Одним из двух человек, которых он искренне боялся, был его собственный отец – Иван Савельевич, преподаватель консерватории, дирижер и друг Юлиного отца. Сына он воспитывал один, с помощью своей матушки, пожилой, но грозной женщины, некогда оперной певицы.

– Это ты угораешь. Забыл? Я тоже там буду, – фыркнула Юля.

Она собиралась выступать на фестивале, как и Марта. Обе сыграют в зале филармонии в последний день. Только Марта – с оркестром, а Юля – сольно.

– Я пробил у бати инфу – ты будешь выступать до часов семи, а потом освободишься. А у нашей группы концерт в девять. Успеешь! Да и репетировать тебе почти не надо, ты же талантливая, – льстиво заметил Крис, – ноты посмотришь, чуток послушаешь и…

– Нет, Крис. Попроси кого-нибудь другого. – Я – пас. – И Крестова отключилась под внимательным взором любопытной и скучающей Марты.

Юля вернулась и села рядом с сестрой. Викентий Порфирьевич не замолкал – рассказывал душещипательную историю о своей первой поездке в другую страну.

– …и вот когда наш оркестр отправился за границу, с нами поехали – так, знаете ли, тогда полагалось – два сумрачных типа из КГБ. Эти товарищи зорко бдели за нами. Железный занавес – это вам не шутки! Каждый наш шаг контролировался. А мне нужно было попасть из гостиницы…

– Наш рейс, – перебила его Юля.

Она следила за информационным табло в центре зала.

– Тогда скорее идемте встречать нашего гостя! – встрепенулся преподаватель, резво подпрыгивая на месте.

– Заметит, – ответила Юля. – И прямо сейчас мы его не встретим. Сначала он пройдет регистрацию, после получит багаж и только потом появится.

– Какая ты рассудительная, Юлечка, – с умилением посмотрел на нее Викентий Порфирьевич. – А я даже номер рейса не запомнил. Эх, что бы мы с Мартой без тебя делали, как бы этого Феликса… – Тут он глянул на желтую табличку, забыв фамилию. – Грея профукали как нечего делать.