Грязь

Особенно – блевать в присутствии большой шишки из небезызвестной «Маузер Инкорпорейтед», детища самого Билла Маузера.

Что позволено Юпитеру – то не позволено быку.

Так уж заведено на этой грешной земле.

И никак иначе.

Джейд

– Цветы для тебя, малышка!

Джейд довольно улыбнулась.

Точнее – сделала вид, что довольна.

– Благодарю вас, мистер Хитчинс.

Эдвард Хитчинс довольно заулыбался.

– Я не стал покупать для тебя красные – ведь их полагается дарить только зрелым женщинам. Для тебя – только белые.

Руки Джейд нервно затеребили платок.

За невинность и непорочность многие платят – и платят щедро, и Джейд об этом было известно. Мистер Хитчинс тоже заплатит щедро – стоимость была указана в контракте, который на днях предложил ей некто Джоуи. «Я давно наблюдал за тобой, Джейди, и пришёл к выводу, что ты подходишь», – так он сказал. Джейд ещё сама не была уверена, что «подходит», но Джоуи – хитрый жук.

В лучших традициях семьи Корлеоне он сделал Джейд предложение, от которого невозможно было отказаться.

Имея на руках такую сумму, она сможет поступить учиться на врача.

А ещё – оплатить лечение своей младшей сестры, до которой их пьющей матери давно не было дела.

Один раз, всего лишь один раз – говорила она себе. Мистер Хитчинс просто заберёт её девственность и щедро заплатит.

И никогда больше не тронет её.

Пройдёт время, и всё забудется.

То, что ему так нужно и чего он так жаждет, – всего лишь какой-то кусок кожи.

По крайней мере, мистер Хитчинс пытается всё это обставить красиво – вон даже цветы подарил.

Спрятав лицо в букете, она взглянула на Хитчинса нарочито кокетливым взглядом.

Джейд умела это – если хотела.

Сейчас они с мистером Хитчинсом поедут ужинать в дорогой ресторан (чёрт, как бы не забыть, какой прибор для какого блюда!), а потом они поедут к мистеру Хитчинсу домой, и она заработает денег.

Много денег.

Джоуи ей это пообещал.

И Джейд была на все сто уверена, что Джоуи не врёт.

Самир

– Мой знойный восточный мужчина, налей мне вина! – Лили расхохоталась пьяным, больше напоминающим ржание лошади, смехом.

– Как скажешь, роза моего сердца.

Лили вновь гоготнула.

– Восточные мужчины такие галантные, – она сделала широкий жест рукой – такие, которые обычно характеры для очень эмоциональных или же очень пьяных людей. – Вот скажем, Омар Хайам… ты читал Хайама, Самир?

– Да, Лили. Я читал Хайама.