Окольцевать героя своего романа

Дракон же был нисколько не смущён, он по-хозяйски расположился на стуле перед столом, оглядел меня снизу вверх и фыркнул:

– Что, пирожок, наш принц тебя уже с ума свёл?

«Нет, но вы опасно близки к тому, чтобы свести, дядюшка…», – застывшая, я чуть дёргающейся рукой провела по волосам, столь ярким жестом скорее выдавая волнение, чем скрывая его.

– Да, вы, молодняк, на редкость чувствительные к оскорблению собственного достоинства, – заключил мужчина, будто просканировав меня изменившимися янтарными глазами, в которых пульсировал магией драконий вытянутый зрачок.

Запустив ладонь за пазуху, он принялся что-то искать в одежде, в то время как я присела на кровать, как на единственное оставшееся сидячее место, и попыталась придать лицу настолько покаянное и вместе с тем серьёзное выражение лица, насколько возможно. А проделать этот трюк мне было крайне трудно, ибо на актёрском направлении я профессионально не училась, а в голове стрекотали сверчки, как показатель того, что способность обрабатывать информацию покинула этого хоста на неопределённый срок, найдите другого!

Сорен Заошер же, пока я оправлялась от его неожиданных ласковых обращений, извлёк из кителя, насыщенно красного цвета и очень ему к лицу, стоит отметить, кожаный мешочек, критически меня оглядел ещё разок и кинул прямо на колени – в руки бы я сейчас вряд ли поймала.

– Услышал, что ты кошель в пути потеряла, – пояснил свои действия дядя.

– Откуда вы узнали, дядюшка? – наконец, перестала молчать я. Если бы продолжила и дальше вести себя так, словно подверглась заклинанию тишины, кто знает, что он мог бы подумать. Вопрос же, в сущности, был задан глупый: со мной ведь был Кармин, с него станется и о данной потере сообщить.

Дракон улыбнулся, блеснув пугающими острыми клыками, прорвавшимися сквозь человеческий облик.

– Пирожочек, ты взятку библиотекарю не дала, – со смешинками в голосе подметил глава службы безопасности академии.

– Даже если бы деньги при себе были, не дала!

Я ощутила, как вытягивается моё лицо, и как внутренний скряга в ужасе кричит от одной только мысли, что тому противному мужичку, оказывается, можно и нужно было заплатить.