Кванфатум. Миссия Асгул

Сам герой спокойно вышел из корабля и начал ждать. Внешность его была необычной даже для кванфатумцев – это был полутораметровый прямоходящий муравей. Он сидел на сложенных четырёх нижних лапках на манер стула, расположив вертикально небольшое брюшко. Остальные лапки выполняли функции рук. На крупной приплюснутой голове, жёстко прикреплённой к головогруди, поскрипывали длинные членистые усики. Пасть его была жутковатой, но глухо замкнутой. Фасеточные глаза отражали всё окружающее пространство, равнодушно, как зеркала.

Несколько десятков людей в кислородных масках стояли вокруг него на расстоянии десяти метров, вооружённые и настороженные. За его спиной микрочастички стекались к пробоине, выстраиваясь одна за одной и восстанавливая корпус за хвостовой частью иглы.

– Какой будет приказ, капитан? – спросил Шишкин, держа на прицеле пришельца.

– Лада, кто это? – в свою очередь уточнил Штик.

– Это септиноид с отдалённой планеты из древней галактики GA 1000001668. Контактов с ними не было уже более трёхсот лет.

– Опустите оружие! – скомандовал капитан. «Что он хотел сказать нам, продырявив корабль?» – сам себе задал он вопрос.

– Он неопасен и посылает дружелюбный сигнал, – уверил капитана Куратор. – Правда, разобрать, что он пытается сказать, я не могу.

– Даже если так, что с ним делать? – спросил капитан.

– Исследовать конечно! Такая возможность! Контактов с ними не было так давно, – не мог сдержать радости Рилон.

– Нам необходимо понять, что ему нужно. Рилон, вам и вашей команде я даю три месяца, далее будем действовать по обстоятельствам.

– Мы сделаем для него переводчик, и вы всё узнаете сами, – согласился он.

Рилон пригласил к себе жестом Анаунет, и они шагнули к существу. Девушка показывала ему движениями рук всё, что они хотели сказать. Понемногу септиноид уловил логику невербальной коммуникации и понял, что его приглашают в другое помещение.

Первое время вид гигантского муравья вызывал опасения, постоянно шевелившиеся жвала казалась угрожающими. Хотя уже все знали, что он питается только синтезированным белком. И никто решительно не понимал его мотив оставаться на корабле. Даже имени у септиноида не было, и все звали между собой его просто «Муравей». А прежде чем кто-нибудь смог что-то понять, прошло пять месяцев.