Укуси меня

Первая попавшая оказалась Пауло Контэ 1981 года. А вот проигрыватель вполне современный, разобраться, как он включается не составило труда. Я с техникой на «ты». Как раз закончилась «Via con me», когда я почувствовала приближение Кристиана. Я поспешила положить пластинку на место, но она выскользнула и шлепнулась на пол, с треском расколовшись на три больших осколка.

– Это был первый экземпляр… – раздался тихий голос Криса за спиной.

– Я нечаянно…

– За нечаянно бьют отчаянно. Брысь отсюда.

Я пулей вылетела из кабинета.

Я сидела в гостиной и ждала своей участи. Ян с Кристианом о чем-то спорили наверху, никак обнаружили следы неудачного взлома. Сейчас меня будут бить, возможно, даже ногами, возможно даже по голове. Но всё чудесным образом обошлось, Кристиан закрылся в библиотеке, а Ян присоединился ко мне в гостиной. Что-то давно мне ничего не ломали, видимо, теряю привлекательность.

Сегодня Ян решил научить меня играть в покер, но даже после того, как поняла правила, безнадежно проигрывала.

– Знаешь в чём твоя проблема? Ты не умеешь блефовать. У тебя всё на лице написано. На моём, ты видишь только те эмоции, которые хочу показать. Липа, учись владеть собой.

Он встал и вложил мне что-то в руку.

– Ему не показывай, – шепнул на ухо Ян.

Разжав ладонь, обнаружила недостающую часть сломанной вилки. Я поспешно спрятала её в карман.

Помнится, на четвертый день моего пребывания мне снова привели жертву, в надежде, что я свыклась со своей сущностью и взялась за ум.

Посреди комнаты стояла девушка лет восемнадцати, смиренно опустив голову. Волосы разметались по плечам и падали на лицо.

– Вы опять за своё? – взбунтовалась я. – Сказала же, не буду никого кусать!

– Она убила своего ребенка, – Ян надеялся, что этот аргумент на меня подействует.

– Говорите, говорите, я всегда зеваю, когда мне интересно.

Я развернулась, чтобы уйти, но Кристиан подлетел, обхватил голову ладонями. Хруст, и я снова проваливаюсь в темное небытие.

Без вины виноватая

Сижу за решеткой в темнице сырой.

Вскормленный в неволе орел молодой,

Мой грустный товарищ, махая крылом,

Кровавую пищу клюет под окном…

Надрываю связки, чтобы весь дом слышал.

…Клюет, и бросает, и смотрит в окно,

Как будто со мною задумал одно;

Зовет меня взглядом и криком своим

И вымолвить хочет: «Давай улетим!..»

Продолжаю голосить, что есть мочи, а то вдруг обо мне забыли.