Холодное блюдо

В этот момент женский голос его окликнул:

– Эдуард Михайлович, садитесь с нами! – повернувшись, Пархомов увидел брата и сестру Казаковых, шеф-поваров из ресторана «Похлёбкин».

– Привет, ребята! – с облегчением вздохнув, он сел спиной к женскому альянсу. – Как спалось?

– Отлично! – улыбнулась Агния.

Её молчаливый брат кивнул, подтверждая.

– Ну и хорошо.

Омлет был пышным, булочки мягкими, джем светился янтарём. Первый глоток кофе вернул Эдуарду хорошее расположение духа, и он спросил:

– Агния, выступишь с речью?

– Да ну что вы…

– А почему нет? Ты единственная женщина среди шефов, ресторан у вас с русской кухней, так что тебе и ухват в руки, – Пархомов коротко хохотнул.

Брат и сестра переглянулись, и Агния ответила:

– Простите, Эдуард Михайлович, но я вынуждена отказаться. Не умею говорить на публику.

– Жаль, жаль… – откинувшись на спинку стула, Пархомов улыбнулся.

Сейчас, после кофе и сытного завтрака, все вокруг казались ему милыми. Даже Агния, худая как щепка и остриженная под короткий ёжик, виделась симпатичной, почти пригодной для ухаживания.

А почему бы нет? Если Ольга столковалась с Красовской, значит, придётся менять и любовницу, и ресторанного критика, так почему бы не присмотреться к Агнии? Ну, слегка откормить, конечно…

За этими благодушными размышлениями он прозевал момент, когда ресторан стал пустеть. На его столик легла тень, и женский голос спросил:

– Ты идёшь на фестиваль? Или так наелся, что уха уже в глотку не полезет?

– Иду, дорогая, – ответил Эдуард, вставая из-за стола.

 – Без меня, знаешь ли, и не начнут. А наелся я или нет, значения не имеет, потому как пробовать будут приглашённые судьи. И ты в том числе, милая.

– Не называй меня так, – пробормотала женщина, отступая к дверям.

– Не буду, – согласился он. – Но ты, Мариночка, пойдёшь сейчас пробовать уху, хвалить местных повелителей поварёшки, а потом поставишь десять баллов тому, кого укажу я. Это понятно?

– Более чем! – развернувшись, Марина Красовская вышла из ресторана, нарочито покачивая бёдрами.

Пархомов тяжело вздохнул и отправился следом.

За время, пока гости завтракали, облака куда-то утянуло. Солнце грело макушки, рассыпалось радужными искрами по мокрой траве и листьям старых лип в городском парке и вовсе уж нестерпимо сверкало на серебристо-серой реке.

– Ну, что? – сказал Пархомов негромко, оглядывая свою небольшую армию взглядом опытного полководца.