Ущелье Самарья, в следующий вторник

Девушки переглянулись, и Валери озвучила то, что крутилось в головах у всех троих:

– Это просто ерунда какая-то!

– Мне тоже кажется, что это не может быть чем-то серьезным, – смягчила ее слова Софи. – Ты говоришь, Лидди, бумага не ваша?

– Ну, ты же знаешь, наш Мэтр заказал особую бумагу для ателье, она везде и лежит: бледно-лимонная, с ароматом нарциссов. А эта другого цвета, и более толстая.

– Написано синими чернилами, с сильным нажимом, вот тут даже прорвалось, – Вэл разглядывала записку, потом осторожно ее понюхала.

– Вот тьма, да какая разница, чем пахнет записка? Там написана сущая белиберда! – сердито воскликнула Софи. – Ты была когда-нибудь в этом ущелье?

– Нет, – покачала головой Вэл. – Ты же знаешь, мы обе на Крите не были.

– Ну, вот, а я была! Оно больше шестнадцати километров длиной, как там можно встретиться, не назначив время и место? Все равно, что сказать «давай встретимся на набережной капитана Беллинстена завтра-послезавтра».

– Ну, тут возможна масса вариантов, – Лидия пожала плечами. – Возможно, там не назначена встреча, а что-то оставлено в заранее оговоренном месте. Или есть какая-то таверна, церковь, камень, в конце концов, который все знают, и его не миновать. Но ты права, это ерунда, я зря так нервничала.

Девушка попыталась вытянуть надорванный листок из пальцев Валери, но та отвела ее руку.

– Пусть полежит у меня, много места не займет. А вдруг это то самое Большое Приключение? Мы ведь все равно планировали поход по этому самому ущелью, ну, так почему бы не сделать это в следующий вторник?

– Кстати, там есть таверна, – медленно сказала Софи. – И мимо нее, действительно, не пройдешь…

– Ладно, – Лидия допила вино и встала. – Завтра нам рано вставать. Так что я предлагаю отправиться по кроваткам.

Пока наши героини принимают душ и укладываются спать, мы из скромности отвернемся от них, и рассмотрим повнимательнее их жилище.

Номер тридцать два по Одли-Гарден стрит был построен лет сто пятьдесят назад в классическом стиле – двухэтажный, с высоким крыльцом, окаймленным парой колонн, с садиком, где перед фасадом буйно цвели астры и георгины, а задняя дверь выводила к увитой лиловыми клематисами беседке и кустам роз.