Ущелье Самарья, в следующий вторник

– Честно говоря, я боюсь, – озвучила Пимпочка общую мысль.

– Я тоже боюсь, – сурово ответила Вэл. – Но, если все время пользоваться кэбом, то потом нам придется на полгода сократить расходы до минимума. Напоминаю, мы это уже делали, никому не понравилось.

Действительно, в самом начале их совместного существования сводить концы с концами было нелегко: Софи и Вэл учились, подработка особых заработков не приносила, а аренда дома съедала существенную долю того, что Лидия получала в «Belle Epoque».

В общем, с режимом строгой экономии все были знакомы, и возобновлять это знакомство не хотели.

– Ну, значит, попробуем… – вздохнула Софи. – Или, может, лошади? Там рядом конеферма…

– Нет! – Лидия воскликнула так громко, что с соседнего ряда на нее покосился симпатичный молодой человек.

Правда, если быть справедливыми, на трех хорошеньких, оживленных, улыбающихся девушек время от времени посматривали и все прочие пассажиры «Кроненборга».

Лидия же понизила голос и страстно прошептала:

– Ни за что! Я лучше буду путаться в педалях и вспоминать заклинания, чем подойду к лошади! У нее один конец кусается, другой лягается, и я не знаю, какой страшнее. Но тогда ты, Софи, будешь штурманом!

– Вот это запросто!

И подруги погрузились в обсуждение планов на ближайшие дни.

Глава 2

Роберт неловко поднялся из кресла, в котором вынужденно проводил сейчас свои дни, дотянулся рукой до трости и, тяжело опираясь на нее, подошел к окну. У кельи, в которой разместил его эконом монастыря Ругера в Капедиане, было два несомненных достоинства: спальня выходила в собственный садик, где буйно цвели розы, гибискусы и бугенвиллеи, кабинет же смотрел прямиком на море. Сегодня оно было зеленовато-синим, и белые барашки, танцующие на волнах, намекали на близкий шторм.

Спенсер вздохнул, ностальгически вспомнив свою яхту – как-то она там, в порту Массалии, на долгой стоянке?

– Н-да, хорошо бы сначала заново научиться ходить, а потом уже мечтать о морской прогулке, – пробормотал он себе под нос.

Но все равно никак не мог оторвать взгляд от бесконечной водной глади, от редких облаков и белой запятой паруса на горизонте, уже почти превратившейся в точку.