Принцы только такое всегда говорят

– Хм! Ну, давайте вместе посмотрим, пока девочка приходит в себя!

Интонации госпожи Редфилд так живо напомнили мне нашего куратора курса, Джека О'Лири, что я невольно зашарила по карманам в поисках тетради для записей. Вот готова поспорить с кем угодно и на что угодно – она преподает, и точно не в школе для умственно отсталых!

А Лавиния Редфилд тем временем продолжала, взяв в правую руку, в качестве указки, зубную щетку из той самой медицинской коробки.

– Порезов много, и они мелкие, будто разбили тонкий винный бокал, например.

– А осколков-то нет, – озвучил замеченное всеми генерал.

– Вот именно, – кивнула магиня. – То есть, девочка разбила какой-то предмет с тонкими стенками, и пока мы сюда попали, предмет успел исчезнуть.

– Лед? – предположил Джон. – На полу небольшая лужа воды.

– Думаю, да, это был лед. Я полагаю, что девочка влезла в ловушку, оставленную для кого-то другого. Больно уж ловушка была… энергоемкая. Одно только заклинание на двери чего стоило! Это кают-компании, общая для всех пассажиров первого класса, – госпожа Редфилд обвела комнату взглядом, будто пытаясь прочитать на стенах нечто, написанное невидимыми для всех остальных буквами.

 – Ловушку установили, судя по всему, уже поздно вечером, почти ночью, когда все разошлись. Я не думаю, чтобы в течение ночи или рано утром сюда приходили толпы гостей.

– Скорее всего, первой утром должна была зайти горничная, – сказала я. – Но зачем устанавливать такую сложную ловушку, чтобы поймать в нее горничную?

– Есть и другой вариант, – возразил мне генерал.

 – Может быть, у нашего злоумышленника с кем-то была назначена здесь тайная встреча? И этому «кому-то» и хотели нанести вред.

– Что-то вред какой-то очень уж незначительный. Ну, раскололось что-то, порезало руки, и?… – я покачала головой. – Мне кажется, мы в этой истории чего-то не видим.

– Я тоже так думаю, – госпожа Редфилд согласилась со мной.

Но тут наша пострадавшая раскрыла глаза: большие, голубые, обрамленные пушистыми ресницами, они мгновенно наполнились слезами.

Бриллиантовая капля стекла по щеке, ресницы намокли и стали еще темнее. Вот как это у некоторых получается так красиво плакать: ни красного носа, ни, простите, соплей, ни опухших век?

– Я… Мне… мне надо бежать! – слабым голоском сказала она, приподнимаясь – Леди Аспельтон велела мне не задерживаться!

– Тише-тише, девочка. Полежи еще минуту. Как тебя зовут? – госпожа Редфилд придержала ее за плечо.

– Диана, госпожа. Диана Маллиган.