Две дамы и галечный пляж

Но, поскольку доблестный начальник городской стражи Ахарави родился эллином, он использовал вежливое слово «кирия», госпожа. Что нисколько не меняло смысла!

Эти две дамы спрашивали как-то очень уж целенаправленно, будто были его коллегами. Просили показать протокол вскрытия! А когда суб-лейтенант ответил, что патологоанатом прибудет из Керкиры только завтра, а пока тело закрыто стазисом, они переглянулись. Длинная и лохматая гостья из Царства Русь присвистнула, а бритвальдская леди мягко поинтересовалась:

– Господин Стоматули, вы, конечно, знаете, что стазис искажает результаты посмертного исследования тканей? Так что время смерти придётся устанавливать по косвенным признакам…

– Другого варианта не было, – он развёл руками.

 – Ахарави слишком маленький город, у нас есть только медсестра. А патологоанатом вообще один на весь остров. Здесь, на Керкире, народ мирный, и очень редко случаются смерти по неестественным причинам.

– Холодильный короб?.. – спросила лохматая.

– Такого размера просто нет.

Так что без стазиса было не обойтись, жара-то какая!

На его счастье, они дошли до таверны, и расспросы закончились.

Вернее, прекратились на время.

Конечно, столик этот был зарезервирован для гостей заранее, и Костас с благодарностью вспомнил отца: тот сразу предупредил его, что леди Конвей и её подруга станут интересоваться расследованием. Так что нужно проявить к ним максимальную предупредительность – кто знает, возможно, будет какая-то польза!

Найдя хозяина, Костас обсудил с ним, что подавать важным гостям, выбрал вино и, слегка успокоенный, вернулся за столик.

Юра решал сложный вопрос.

Нет, пожалуй, даже два вопроса, и оба были сложными в своём роде.

Во-первых, предстоящий ужин: хотелось настоящей морской рыбы, выловленной вот только что. Но ведь барашка на вертеле тоже не каждый день здесь жарят? И как быть? Рыбу он любил ужасно, даже речную, даже мелкую плотву, которую ловил с братьями на речке летом. Но барашек… на вертеле… Это же почти приключение!

Второй вопрос бы, собственно говоря, уже решён: кое-что он видел в соседском саду, когда ночью смотрел на море и луну, и утаивать это было нельзя.

Но Юра никак не мог придумать способа, чтобы рассказать об этом виденном без того, чтобы нарваться на неприятности. Потому как на море-то он смотрел, но вовсе не из своей спальни.

Лестницу наверх он увидел сразу, как только вошёл в дом. И ряд окошек под самой крышей, небольших, словно там был полуэтаж. Или чердак.