Две дамы и апельсиновый джем

Производство упаковки и бумажной продукции. Ну, мне отчего-то кажется, что в школе для девочек или на фабрике коробок и открыток не может быть таких секретов, которые приводят к неприятностям?

– А Тьма его знает, – Аполлинария пожала плечами. – Неприятности – такая штука, что могут насыпаться откуда угодно.

Камилла вздохнула и снова уставилась в список.

– Та-ак… В конце мая миссис Пламптон снова свободна, и на сей раз практически без перерыва приходит работать на ипподром в Лингфилд-Парк, остаётся там до середины августа, – тут она подняла глаза.

– Вы играете на скачках? – Полина была приятно удивлена.

Скулы леди Конвей порозовели.

– У меня есть хороший знакомый… можно сказать, друг… Бони – это его подарок…

– О! Прекрасный выбор, я считаю.

Откровенно говоря, галльских бульдогов госпожа Разумова считала совершенно бессмысленной породой, но обижать хозяйку одного из этих недоразумений было бы неправильно.

– Так, что у нас дальше? – Камилла снова уткнулась в список. – «Кемфорд и Робсон», издательство. Название ничего мне не говорит, то ли их книги не попадались, то ли это не то, что я читаю.

– Зато говорит мне. Они издают научную литературу для магического сообщества. В частности, и две мои книги у них выходили.

Теперь была очередь леди Конвей восхититься, а Полины – начать краснеть.

– Значит, вы знакомы там с руководством?

– С главным редактором, да. В основном по переписке, мы встречались всего один раз, когда подписывали договор.

– А в этот раз не собирались встретиться?

Аполлинария задумалась:

– Вообще-то, мелькало в переписке, что мистер Джадсон хотел бы со мной обсудить дальнейшие планы, что-то они там задумали грандиозное. Да, – она энергично кивнула. – Могу встретиться и навести разговор на Джейн.

– Вот и хорошо. А я выясню детали по ипподрому и по школе – у меня две внучки! Конечно, даже самой старшей из них всего восемь, но по-настоящему сумасшедшая бабушка начинает подыскивать школу сразу после рождения ребёнка.

Полина посмотрела на куст роз, под которым они сидели. Встала, рассеянно понюхала цветок, прошлась по выложенной камнем дорожке. Оборвала пожелтевший лист с гибискуса. Леди Конвей молчала, ожидая.