Анастасия Васильевна меняет профессию, или ведьма дракону не игрушка

– Боящуюся драконов. У нас с вами, ведьмами, давно заключено соглашение о мире. Сколько ваших за наших замуж повыскакивало.

Я зажмурилась, надеясь проснуться и обнаружить себя за столом, в клубе с подружками, где мне и следовало быть. Предпринимаемые мною попытки закончились ничем, и я осела прямо на холодную землю. Чем бы не подсвечивалась пентаграмма, сие не грело.

– Слушайте, мистер дракон, а вы можете мне объяснить, что за хрень тут творится? – спросила я у возвышающейся надо мной громадины.

Дракон выпустил струи дыма из ноздрей.

– Во-первых, у меня есть имя, мисс ведьма, – спародировал меня он. – Во-вторых, ты сама должна бы узнать чёртов обряд привязки, – драконище сплюнул, и его плевок прожёг всю траву неподалёку от нас.

– Слушайте, я понимаю, я вам не понравилась, но что сразу ведьмой-то обзываться?! – моему возмущению не было предела. – Вас вот как зовут?

– Андреас Валор, – в голосе дракона послышались недоумевающие нотки. Сам не уверен, как его зовут, что ли?

– Ну вот, а я Настя Рябчинская, – представилась я.

Огромные чёрные глаза дракона то открывались, то закрывались. Быстро-быстро, как если бы он часто моргал.

– Ты определённо нездешняя, – заключил крылатый ящер. – Тебе хотя бы известно, что ты ведьма?

– Опять обзываетесь?

– Да нет же, дурная! – тут же обозвался он. – Я о твоей видовой принадлежности спрашиваю!

– Какой ещё принадлежности? Человек разумный я!

Будь у дракона возможность сделать рукалицо, он бы определённо именно её и сделал.

– И к этому меня привязывают, – вырвалось из огромной пасти пренебрежительно.

Дожили! Меня в собственном сне, не переставая, оскорбляют!

– Эй, я не «Это», я Настя!

– А я не «Эй», а Андреас, но ты же не запомнила!

– Вы! Двое! А ну прекратили болтать! – наконец, обратил на нас внимание дядька в балахоне, и мы с драконом дружно уставились на него.

Накинутый капюшон полностью скрывал лицо незнакомца. И то ли от нервного напряжения, то ли наоборот от заключения, что происходящее не что иное, как сон, я брякнула:

– Гюльчатай, открой личико!

Я уверена, что отчётливо услышала, как дядька подавился воздухом. Однако, к его чести и достоинству, он не стал называть меня дурной или ещё какой, как поступил драконище. Вместо этого он просто взял и снял капюшон.

– Ого! – сорвалось с моих губ.