Амалия. Перекроить судьбу

– Как интересно, – прошептала я, смотря на Васила широко распахнутыми глазами и ловя каждое слово.

– Вот молодость дурная! – воскликнул Васил и расхохотался. – Так и Милка моя. Глазищи вытаращила, на волшебство повелась.

Я лишь грустно улыбнулась. Знал бы Васил, как я мечтала о чуде, когда сидела сначала рядом с умирающим папой, потом около мамы. Я даже к бабкам ходила, обивала пороги и молила о помощи. Вот бы мне тогда такого целителя, который мановением руки избавит от болезни. А денег? Денег бы нашла, уж не думаю, что вышло бы дороже, чем мы потратили.

– Ох, повеселила ты меня, – фыркнул Васил, поднимаясь с мешка. – Давай собираться, а то приедем ночью.

– А Малинки – это деревня же? – поинтересовалась я, ополаскивая и складывая посуду.

– Деревня, побольше моей. Стоит на перекрёстке двух трактов, что очень удобно, когда далеко едешь. Там и постоялый двор есть, хоть переночуем на кроватях.

Я промолчала, но с мужчиной была полностью согласна, ночевать на кровати да ужинать за столом всяко удобнее, чем вот так, посреди леса.

В Малинки мы въехали как раз на закате. Ещё немного, и на улице окончательно стемнеет. У ворот, а вокруг деревни стоял высокий дощатый забор, нас встретили стражники и стребовали медяшку с носа. Васил заплатил за нас двоих, но один из стражников сунул нос в корзину с Итаном, а затем, прищурившись, посмотрел на меня. Тонкие губы растянулись в издевательской улыбке.

– За ублюдка тоже давай, – сказал стражник, отведя от меня взгляд.

– С каких это пор за детей платить надо? – нахмурился Васил.

– Не заплатишь – останетесь за воротами, – подал голос второй, облокотившись на стену и поправив перевязь с мечом. – Говорят, волков нынче стало много.

– Да подавитесь! – рявкнул Васил, вынимая монету и кидая в стражника.

Я испуганно сжалась, ожидая скандала или драки. Но тот, что минуту назад похотливо смотрел на меня, ловко поймал медную монетку и положил в карман. Подошёл к воротам и пару раз с силой стукнул кулаком

– Открывай! – крикнул он кому-то, невидимому нам.

Ворота со скрипом открылись, Васил тронул поводья, пуская лошадь лёгкой рысцой.

Я же прикрыла глаза. Осматриваться не было никакого желания после такого-то приветствия. В голову лезли нехорошие мысли, на иные просто не хватало сил и оптимизма. Кто-то может сказать: “Ты жива! Радуйся!”, но я не столь оптимистична. Скорее слишком реалистка со здравой долей скепсиса. На нос упала капля.