Тайна церковной мыши

Таня же, в отличие от Сони, почти всегда соглашалась встретиться с кем-нибудь, кто начинал оказывать ей знаки внимания, но сразу же понимала несерьезность намерений парня или мужчины, а потому продолжения не следовало.

– Если он понял, что ты девушка серьезная, и не позвонил снова, не предложил встретиться, – рассуждала Соня, – значит, он нам и не нужен, ведь правда?

Соня была почти всегда права. И даже если Тане порой хотелось таких вот несерьезных встреч, чтобы просто развеяться, развлечься и вместо пузатого и дурно пахнущего тела своего хозяина с унылой вялостью импотента почувствовать объятья молодого и горячего парня, сильного и всегда готового к любви, то Соне же этого не объяснишь… Вот так и проходили дни, недели, месяцы, и нередко Тане хотелось резко изменить свою жизнь.

Жить одной, а не под присмотром правильной и немного пресноватой подруги, хотелось каких-то сильных переживаний, страстей, словом, движения. Но ничего предпринять она пока не могла. Уж очень сильно зависела как от своего хозяина, так и эмоционально – от Сони.

Но время от времени она чувствовала себя комфортно и в безопасности, когда, подсев на какой-нибудь остросюжетный сериал с женскими приключениями и изнасилованиями, с тюрьмой или неразделенной любовью, разволновавшись за главную героиню, понимала, как же ей повезло, что с ней-то ничего такого не случилось и не случится до тех самых пор, пока рядом с ней Соня. В такие минуты даже постыдная связь с Кондратьевым казалась ей чуть ли не спасением от зла.

Но такое случалось редко. В основном она, конечно, мечтала о переменах, о женском счастье, о том, что когда-нибудь встретит хорошего парня, выйдет за него замуж, родит детей.

Таня и Соня были сиротами. Обе росли без отца. Но если Сонина мама умерла, когда девочке было тринадцать, и ее воспитывала бабушка, то мама Тани погибла всего три года тому назад, когда водитель такси, на котором она возвращалась из Тамбова в Рассказово, заснул и машина врезалась в дерево. Обе подруги владели скромным деревенским жильем в Рассказово, дома быстро ветшали, зарастали сады… Но они не спешили их продавать, мало ли как сложится жизнь, быть может, в какой-то момент так все сложится, что именно в Рассказово они и вернутся, чтобы доживать на пенсии.

Сейчас Тане было двадцать три года, Соне – двадцать четыре.

– Знаешь, – признавалась Таня Соне, – иногда мне кажется, что я прожила долгую и очень уж тяжелую жизнь. Что я старая.

– Я тоже, – со вздохом отвечала ей Соня.