Танцующая на волнах

Ты сам говорил, что хочешь ребенка, семью, пеленки-распашонки, чтобы в квартире были слышны детские голоса, а по полу разбросаны игрушки… Разве ты не понимал, что с Ленкой у тебя такого никогда не будет?

– Понимал. Но что с того? Когда она возвращалась, я так радовался…

– А я? Как ты относился ко мне все эти годы, что мы с ней делили тебя?

– Я и тебя любил.

– А сейчас? Уже не любишь?

– Люблю. Теперь ты для меня самый близкий человек.

– Это только потому, что ты боишься меня? Боишься, что я все свалю на тебя?

– Нет, не надо так думать и говорить.

Главное, чтобы ее никто не нашел. Если бы ты знала, как мне было страшно везти ее… Меня же могли остановить в любую минуту. Открыли бы багажник, а там – спальник с трупом.

– Ты всегда был рисковым человеком.

– Какое странное слово… рисковый…

– Чем ты сейчас занимаешься?

– Взял тайм-аут. Не мог больше находиться в номере, мне надо было с кем-то поговорить о том, что меня мучает. Я заставил ее надеть одежду Лены и отправил гулять до часа ночи.

Теперь вот мне самому надо где-то убить время.

– Пойди в какой-нибудь ресторан, напейся, расслабься.

– Так, наверное, и сделаю.

– Сколько дней собираешься пробыть там?

– Я оплатил номер до десятого включительно. Не представляю, что буду делать все это время в Питере. Ты будешь звонить в гостиницу, как договаривались?

– Да, только дай мне номер…

– Записывай… – Он продиктовал ей номер телефона. – Постарайся звонить при свидетелях, задавай какие-нибудь глупые бабские вопросы про тряпки, музеи, косметику… Лена же была помешана на косметике.

Нужно, чтобы твоя беседа со стороны выглядела естественной.

– А что, если трубку возьмет эта…

– Машка? Говори с ней. Я предупрежу ее.

– Тебе не кажется, что наш план изначально обречен… – вдруг услышал он, и от этого у него даже плечи опустились. Он вдруг понял, как устал, как безумно устал и не в состоянии уже теперь что-либо изменить. Все запуталось в слишком сложный узел, который не развязать, а только разрубить… Труп уже в лесу… Он поселил с собой девушку, отдаленно смахивающую на Лену, – зачем? Чтобы у него было алиби? Вот, мол, они жили вдвоем, следовательно, он не мог убить ее… И вообще там, в спальнике, труп совершенно другой женщины… А Лена – вот она.

И он покажет на Машку. А как же их московское окружение? Нет, нет и еще раз нет – труп никто не найдет!!! Он перепрячет его, другого выхода нет.

– Я перепрячу мешок. Вот прямо сейчас поеду и перепрячу.