Властелин на час

И вдруг это «хозяйничала»… Не может быть, чтобы эта молодая женщина умерла, нет, нет…

– Слава богу, Надя жива и здорова, но она уходит от меня. Вместе с детьми. Я вот сейчас здесь разговариваю с вами, а моя Надя совершенно спокойно, я бы даже сказал основательно, упаковывает детские вещи… горшки, соски, пеленки, я не знаю, что там… штанишки-кофточки… И помогает ей в этом ошарашенная всем тем, что произошло и продолжает происходить, няня Алиса. Я знаю, что она осуждает мою жену, но Алиса всего лишь няня, к тому же очень привязана к детям, да и к самой Наде… Словом, они уходят вместе…

– Куда?

– Надя полюбила другого мужчину, вот в чем все дело, – Аджемов погладил большим и указательным пальцами правой руки гладко выбритый подбородок и пожал плечами, словно удивляясь самому себе, как же это он мог докатиться до такой жизни, словно извиняясь перед Земцовой за такую вот невероятную и постыдную историю.

– Кто он? Вы знакомы с ним? Что вы можете рассказать об этом человеке?

Юля вдруг поймала себя на том, что ею в эту минуту движет исключительно любопытство, но не могла сдержаться.

– Сергей Саблер, – выпалил Аджемов. – Меня трясет уже от этого словосочетания… «Сергейсаблер»… Как яд какой, как оружие, которое бьет без промаха… Я ненавижу его, хотя видел всего один раз, да и то случайно, они шли по улице вместе, под руку, – он и моя жена… И заметьте, она нисколько не смутилась.

– Как вы узнали, что он ее любовник?

– Так она же мне тогда и сказала: «Вот, Дима, познакомься, это Сережа. Я не хочу тебе лгать, я люблю этого человека и ухожу к нему… И, пожалуйста, не надо никаких сцен, дело решенное. Детей я забираю».

– И все?

– Нет. Я набросился на него и начал избивать, и это при том, заметьте, что я никогда и никого не бил, разве что в детстве… я однажды вернулся домой весь в крови, а отец мне, вместо того чтобы пожалеть меня, успокоить или пойти и надрать уши моему обидчику, сказал: Иди и дай сдачи, иначе тебя всю жизнь будут бить…» Я вернулся во двор и накинулся на того мальчишку, схватил какую-то палку, затем камень… нас еле разняли.