Убийство в соль минор

Только не понимаю, зачем тебе все это, если речь идет всего лишь о директоре детского дома, а не о твоей матери. Ладно бы, она была хотя бы дальней, но родственницей или знала бы твоих родителей. А так… Просто женщина, которая уделяла тебе чуть больше внимания, чем остальные воспитатели.

Я заплакала. Ерема смотрел на меня с непониманием.

– С кем ты говорил?

– С одной воспитательницей.

– Ты ездил в С. ради меня?

– А ты как думала?

– Что еще она рассказала обо мне? Об этой Соленой?

Я вдруг подумала, что поездка в С.

была спровоцирована мной, причем давно, когда я мучила Ерему вопросом, откуда вдруг у меня такая странная фамилия.

– Это ее звали Соль? – вдруг догадалась я. – Директора детского дома?

– Да. У нее кликуха такая была. Но баба она была добрая, хорошая, дети ее любили. Не воровала и другим не давала. Характер, конечно, не сахар, вот поэтому ее и прозвали Солью. Понятное дело, что тут сыграла и фамилия. Думаю, что каким-то странным образом эта же кликуха прилепилась к тебе.

Ты чего плачешь-то?

– Я думала, что Соль – это все же нота. – Я плакала уже в голос, давясь слезами. – Что моя мать была пианисткой и это у нее было такое прозвище. И что работники детского дома, зная об этом, дали мне такую фамилию. Ведь мы же с Н. с самого начала знали, что фамилия Соленая не имеет к моей семье никакого отношения. Странно, что он сам раньше не узнал об этой Соленой.

– В детском доме все поувольнялись, практически весь коллектив сменился. Мне просто повезло, что я нашел эту воспитательницу.

Она рядом с этим детским домом на базарчике торгует овощами.

– А как она меня опекала, эта Елена Николаевна?

– Покупала тебе одежду, сладости, водила в кукольный театр. Как еще может опекать взрослая женщина маленькую девочку-сироту?

– А тот сад, рояль? Откуда все это? Может, это ее дом?

– Нет, я спрашивал. Елена Николаевна жила скромно, говорю же – не воровала. Откуда у нее дом и рояль? Она и на пианино-то не умела играть. Хотя она возила тебя к себе на дачу или в загородный дом, я не понял.

Но можно себе представить, какая дача может быть у директора детского дома. Какая-нибудь хибара, курятник с шестью сотками и картофельным полем.

Моя радость от возвращения в дом в Лисьем Носу и встречи с Еремой была омрачена этой историей с женщиной, при жизни носившей такое же странное прозвище, как и я, – Соль. И никакие пирожные, которые с любовью и заботой выбрал для меня Ерема, не подсластили этот день.