Тайная любовь Копперфильда

Девушка прошла совсем близко от него, обдав его облаком приятных вечерних духов. На ней было узкое зеленое платье и ярко-оранжевые туфли. Она напоминала опрокинутый экзотический цветок. Когда она почти приблизилась к нему, он едва сдержался, чтобы не схватить ее за руку или за ремень золотой сумочки, нежно позвякивающей тонкими чешуйками. Но решил не повторять своей ошибки, которую совершил в ресторане, пытаясь выяснить, не Габи ли это.

Вот если бы она отдыхала здесь одна, тогда другое дело. Даже если бы оказалось, что это не Габриэль, он все равно нашел бы способ с ней познакомиться и провести время.

Она мелко и часто простучала каблучками по мраморному полу холла, пересекла его и осторожно присела за расположенный довольно далеко от Дениса столик, расправила складки своего зеленого шуршащего платья на ярко-синем бархате кресла, оглянулась, встретилась глазами с Денисом и улыбнулась.

И тут он не выдержал. Сорвался со своего места, подошел к ней быстрым шагом и, буквально пожирая ее взглядом, спросил:

– Ты – Габриэль? Габи?

Она захлопала ресницами. Несколько раз коротко улыбнулась, показывая белые зубки (два резца уже успели коснуться розовой помады), произнесла несколько тихих фраз на испанском и закатила глаза, мол, извините, но я вас не понимаю.

Тогда Денис быстро достал из кармана джинсов портмоне, извлек свою визитку, затем так же быстро и ловко вынул из нагрудного кармана рубашки ручку и приписал номер гостиничного телефона, надеясь, что хотя бы это ей объяснять не нужно.

Она смотрела на него взглядом опытной, хитрой и очень осторожной содержанки. Или же ему это только показалось? Кто знает, если бы он встретил ее не в «Негреско», а просто в одиночестве прогуливающейся по набережной Ниццы или сидящей за столиком с чашкой кофе и на ней был бы не вызывающий и даже вульгарный вечерний туалет, а джинсы и майка, разглядел бы он в ней содержанку или же она показалась бы ему небогатой, но любознательной студенткой (или продавщицей из парфюмерного магазина, библиотекаршей, официанткой, целый год копившей на эту поездку)?

Вот теперь самое время было уходить.

Извинившись на английском, он развернулся и быстро зашагал прочь, к выходу, зачем-то вышел на улицу и вдруг понял, что уже вечер.