Свергнутая с небес

Я вышиваю постельное белье, нижнее… Ручная работа очень дорого стоит. У меня есть клиентки за границей, моя мама помогает мне в этом… Но разве это имеет какое-нибудь отношение к тому, что произошло с моим дядей?

– Когда с вашим дядей случилось это несчастье?

– В прокуратуре мне сказали, что он умер около девяти вечера 23 октября, то есть позавчера…

– А вы, Наталья Ефимовна…

– Можно просто Наташа.

– А вы, Наташа, где были 23 октября около девяти часов вечера?

– Понятное дело, где, в Питере! С девятнадцати часов до двадцати двух я была на дне рождения у своей подруги Кати Мещеряковой, и у меня есть свидетели… много свидетелей.

– У вашего дяди были деньги, квартира, имущество, которое он мог бы завещать?..

– Моему дяде было сорок пять лет, он никогда не был официально женат, но последние года два жил с женщиной, как я уже сказала, Ларисой… Так вот, я думаю, что, если у него что и было, помимо его трехкомнатной квартиры, доставшейся ему еще от отца, то есть от моего деда, то он мог завещать это либо мне, либо той женщине, с которой жил… Но я пришла к вам не из-за наследства, дядя не был миллионером, он последние десять лет работал в музыкальном магазине… Я бы хотела узнать, кто и за что убил его.

– Ваше желание будет стоить вам денег.

– У меня есть деньги. И это лишь подтвердит мои слова – мне ничего не надо было от дяди в материальном плане… Я его любила, как единственного человека, очень мне напоминавшего моего отца. Они были удивительно похожи. Разница в возрасте у них шесть лет, но все равно, они были очень похожи.

– Вы говорите, что ваш дядя был отравлен? Хотя по официальной версии он покончил с собой?

– Да, его нашли мертвым на полу в гостиной. Рядом на ковре лежал стакан с остатками красного вина, в котором был обнаружен сильный яд. Стакан даже не разбился…

– Ваш дядя пил?

– Нет, что вы! Он был очень порядочным, скромным, непьющим человеком. Хотя иногда и мог выпить бокал вина, как и все нормальные люди. Но не злоупотреблял, можете спросить у кого угодно…

– А что говорит о нем его жена, вернее та женщина, которую вы считаете его женой?

– Ее нет.

– Разве он был стар?

– Нет, говорю же, ему было сорок пять лет.