Солнце в ночном небе

Шли по пластиковой кишке в здание аэровокзала, Валентина смотрела на спину идущей впереди Ольги и спрашивала себя: вернутся они в самолет или нет, ведь их попросили взять из салона все вещи?

– Здесь что-то не так, – сказала какая-то женщина на русском языке, и Валентине стало еще больше не по себе. – Какого... нас высадили в этом Дюссельдорфе, когда мне надо в Мюнхен? И телефон, бл..., не работает, а обещали роуминг, такие деньжищи слупили...

Сначала паспортный контроль, потом их попросили раздеться, разуться, положить все вещи в контейнеры.

– Мафия? Продаете духи тоннами, литрами, уговариваете, а потом на таможне их конфисковывают. По новому закону? Какую такую жидкость нельзя перевозить? Это что, взрывчатка? Так почему вы не рассказали нам об этом в самолете, когда разносили эти духи? Вы знаете, сколько я за них отвалила? Отдайте мне мои духи.

Валю взяли за плечо и забрали у нее из рук бутылку с лимонадом.

– Что это? – спросил таможенник на немецком.

– Лимонад, – она недоуменно посмотрела на Ольгу.

– Отдай им лимонад, они пить хотят... Нельзя провозить какое-то количество жидкости в салоне, понимаешь? У меня только что ножницы отобрали, бросили в урну. Терроризм! – Она пожала плечами. – Эй, где контейнер с моими сапогами?

– Что это? – Таможенник выудил из сумки Валентины флакон с духами.

– Духи.

– Ладно, оставьте их себе, – вдруг услышала она чистый русский язык, и за ее спиной оказался совершенно другой таможенник. Его глаза смотрели бесстрастно, холодно, но незло.

– Противно все это, – вспыхнула Валя. – Ужасно... И в Мюнхене тоже так будет?

Но он ничего не ответил.

Пока все одевались-обувались – потеряли из виду знакомые лица, с трудом отыскали свой накопитель, вернулись в самолет – злые, потные, с шубами под мышками.

– Здравствуй, Германия! – Валентина бухнулась в кресло. За стеклом иллюминатора было уже темно. Подозрительный и неприветливый Дюссельдорф мерцал внизу далекими нереальными огнями.

7

Меликсер вошла в дом с тяжелой сумкой в одной руке и небольшой корзиной в другой. И сразу же, следуя инструкции, заперла за собой дверь. Вот теперь она снова была в доме совершенно одна, и все два этажа этого красивого просторного дома принадлежали ей.