Смерть отключает телефон

– Так, может, она все-таки просто куда-то уехала?

– Не знаю…

– Скажите-ка, возможно, накануне она звонила кому-то и вы нечаянно подслушали этот разговор? Или же к вам кто-то приходил?

– Да, приходил. Один мужчина представительного вида. Такой холеный, напыщенный, от него еще одеколоном несло, как от парфюмерного магазина.

– И что? Кто он такой и чего хотел?

– Веру спросил. И когда я сказал, что ее дома нет, он поинтересовался, когда она будет. Я ответил, что никогда, и захлопнул перед его носом дверь.

– Что за человек? Приметы! Можете его описать?

– Говорю же: высокий, красивый, богатый, в дорогом костюме, похож на артиста кино, – пробормотал Халин.

– Брюнет, блондин?

– Брюнет. Черные волосы. Красивый.

– Так, может, это и есть ее новый знакомый? Вы его потом когда-нибудь видели?

– Никогда. И век бы его не видеть! Но не думаю, что он, такой роскошный, мог бы клюнуть на мою Веру. Слишком уж непрезентабельно она выглядела в последнее время…

Халин даже дернулся в сторону, заметив движение Глафиры, похоже собиравшейся двинуть его по физиономии.

– У вас в прокуратуре – что, и бабы тоже дерутся?

– Заткнись, Халин! Сиди дома и жди, когда тебе позвонят или приедут за тобой. Уж я-то об этом позабочусь! Ты, конечно, придумал этого мужика в дорогом костюме! Это ясно.

– Да нет же! – Халин вскинул руки вверх, и его крючковатые пальцы трагически застыли в воздухе. – Он был, был!

– И это после его визита в Вере произошли какие-то изменения?

– Какие изменения?

– Ты же сказал, что в последнее время она вела себя как-то странно, светилась вся изнутри.

– Я? Такое сказал?! Да ничего такого я не говорил!

Глафира поняла, что она проговорилась: это на самом деле сказал не Халин, а Наумов, но отступать было уже поздно.

– Хорошо, пусть не говорил. Но что-то же с ней произошло, раз она потом взяла и исчезла?

– Да, может, ее просто убили! Как убивают множество женщин! Вы думаете, я не читаю криминальной сводки в газете? Читаю! И каждый раз ищу сведения о найденном где-нибудь в посадках женском трупе.

– В камере тебе вообще спать не дадут, – сказала Глафира желчно и поднялась. Она не могла больше находиться в этой квартире.

Она вышла из дома и глотнула свежего воздуха. «Надо же так оскотиниться, чтобы превратить свою квартиру в хлев?»

Звонить Лизе бесполезно. Телефон у нее наверняка отключен.