Серебряная пуля в сердце

Люда, щурясь от света лампы, натягивая на глаза простыню, замотала головой.

– Послушай, – сказала она сонным голосом, – ну что ты такое говоришь? Кого ты собираешься найти? Человека, который стоял рядом с ней на собрании? Предположим, ты его найдешь, но где доказательства того, что это именно он ударил ее? Может, это был обыкновенный жилец дома, который пришел на собрание проголосовать за строительство детского садика, и это вовсе не он ударил ее, а ты, значит, как Зорро, станешь ему мстить, еще, чего доброго, бросишься в драку?! Дима, не говори глупостей! Раздевайся и ложись спать.

– Что с твоим телефоном? Я тебе целый день не мог дозвониться…

– Не знаю, вроде бы работает… А что по домашнему не звонил? Я же дома была.

– Сначала никто не брал трубку, а потом Маша подошла, я ей и рассказал о Стелле. Кстати, она сказала, что тебя дома нет…

– Да… я… выходила в магазин за продуктами.

Она никогда не любила Стеллу, не скрывала, что его сестра раздражает ее уже тем, что продолжает жить в родительской квартире, занимая целых три комнаты, что это несправедливо, что она должна сама заработать себе на квартиру или хотя бы разменять родительскую, чтобы выделить брату ровно половину. Вообще, это нечестно, что родительская квартира упала ей на голову.

– Люда, тебе недостаточно того, что ты живешь в нормальной трехкомнатной квартире, которую я купил еще до нашего брака и которая тебе, между прочим, тоже как бы свалилась с неба?

– Мы – это мы, – говорила Людмила, раздражаясь. – У нас семья, двое детей, а она живет одна, водит к себе мужиков.

– Никого она к себе не водит!

– Я же соседей расспрашивала, они подтвердят, что к ней табунами ходят…

Она лгала. Причем делала это так спокойно, глядя куда-то задумчиво в сторону, словно собственное вранье ее же мало касалось, словно она играла какую-то роль, причем роль, от которой она устала сама, и теперь просто не знала, что можно жить уже и не играя, не обманывая, по инерции.

О Стелле жена говорила время от времени, по настроению, просто желая позлить Дмитрия.

– Почему ты ее так не любишь?

– Не люблю – и все. Она зазнайка с двумя высшими образованиями.