Самый близкий демон

Павел Дмитриевич убедил Виолетту в том, что квартира пусть так и остается оформленной на имя матери (мало ли что), по этой же причине и мебель покупалась на имя Лидии Григорьевны (при разводе, так и подмывало сказать Павла Дмитриевича дочери, все это учтется) – Виолетта не возражала. И не потому, что не чувствовала унизительности этой сделки и недоверия к своему молодому мужу со стороны родителей, нет, просто ей было на самом деле все равно, на кого что оформлено: мебель была красивая, дорогая, и у нее было право самой ее выбрать.

Валерий не мог возражать, тем более что все приятные хлопоты, связанные с обустройством квартиры, он полностью доверил молодой жене. Самоустранился. Все равно же все покупалось на деньги тестя. Виолетта сразу забеременела и ужасно радовалась этому своему новому положению. Постоянно говорила о предстоящих родах (даже когда плоду было всего несколько недель), шила широкие платья и юбки у знакомой портнихи, давила себе соки, чтобы не падал гемоглобин, да и вообще старалась вести себя как настоящая женщина: двигалась плавно, даже разговаривать стала как будто медленнее, нараспев… Она преображалась быстро, родители не успевали отследить эти изменения. Но через пару месяцев ее счастливая, полная новых женских ощущений жизнь разом закончилась: Валерий не пришел домой ночевать, он явился под утро, пьяный, в губной помаде («Как в пошлом, дешевом анекдоте!» – заламывал руки Павел Дмитриевич, слушая дочь), и дал пощечину захлебывающейся в плаче Виолетте… Она сбежала из дома и неделю жила у родителей. Постоянно рыдала, отказывалась есть и поговаривала о самоубийстве. Лидии Григорьевне пришлось идти к зятю и уговаривать его прийти за Виолеттой, успокоить ее и объяснить ей, что это – единичный случай, что он во всем раскаивается, что он ее любит и жить без нее не может и что это он скорее наложит на себя руки, чем позволит ей еще раз так страдать… У нее не было выхода: надо было спасать дочь… Она так унижалась во время разговора с зятем, что ее чуть не стошнило от себя самой. Валерий молча согласился, никак не комментируя происшествие, ничего не объясняя и, как поняла Лидия Григорьевна, ни в чем не раскаиваясь. Вечером того же дня Виолетта с мужем под руку вернулась домой. И больше уже она родителям на мужа не жаловалась. Но из цветущей молодой девушки прямо на глазах стала превращаться в неразговорчивую и угасающую на глазах женщину. Так же тяжело, в депрессии, протекала и ее беременность.