Не догоняй давно ушедший поезд. Рассказы

Лена заикнулась о том, что не лишне бы и на сына высылать хоть немного, ведь на алименты она не подавала, хотя нормальные мужчины, находящиеся на поселении, сами их оформляют, чтобы снизить сумму подоходного налога. Услышав это, «папаша» пришёл в ярость и заявил:

– Подашь на алименты – солому получишь!

(Это сыну-то солому!)

– На алименты я не подам, я подам на развод, – ответила Лена. За время, проведенное без него, она перестала бояться.

– Только попробуй! Вернусь – не порадуешься!

– И что же ты со мной сделаешь?

– А я ничего и делать не буду.

Тебя мои друзья на хор поставят (это жену-то!), а я только смотреть буду и ногой тебя отталкивать, когда будешь ползти ко мне на коленях, просить пощады и целовать мои ботинки.

Потом он просил прощения, и Лена, чтобы не расстраивать своих родных, на развод подавать не стала.

А ещё через год Владимир приехал в отпуск с новой женой. Лена, ничего не знавшая о его приезде, совершенно случайно встретилась с ними в райцентре на автостанции.

Лицом к лицу все трое и столкнулись. Он сделал вид, что не узнал её, а ей ничего не оставалось делать, как «не узнать» его.

К сыну Владимир на этот раз не приехал.

И слава Богу! Теперь Лена могла с чистой совестью подать на развод – никто бы её не осудил. Но оставаться в этом районе всё же было опасно: вряд ли у новой жены хватит терпения долго терпеть причуды избранника, значит, по окончании срока он может опять появиться в жизни Лены и Серёжки и опять превратить её в сплошной кошмар.

Лена уехала туда, где жили её родители и где у неё было много друзей. А когда она подала на развод, оказалось, что Владимир, не успев отбыть первый срок, получил второй и находится опять на зоне. К тому времени его гражданская жена родила сына Руслана, оформила алименты, так что деньги будут делиться между двумя детьми.

От алиментов Лена отказалась, ей нужен был только развод.

Узнав адрес, Владимир начал атаковать Лену письмами с зоны. Нет, теперь он не угрожал, теперь он давил на жалость.

О новой жене и втором сыне там не было ни единого слова.

Дмитрий Филиппович тоже не терял времени даром, он тратил его на письма директору школы, в которой работала Лена. Потом начал писать заведующей РОНО. «Как человек бдительный и честный», свёкор считал своим долгом раскрыть руководящим лицам глаза на мерзкую Елену Сергеевну, которая «…отняла посох у слепого», она «… отняла у отца сына, а у деда – внука».