Фантомы Черноморской кинофабрики

– Ну, не могу я тебе всего рассказать, – загадочно ответил ему Витька, – хотя, как я посмотрю, то тебе можно доверять.

– Ладно, – согласился парень, – я дам тебе рубль, только чтобы через два дня вернул обещаное.

Он пошарил рукой в кармане брюк, вытащил оттуда металлическую монету достоинством в один рубль и бросил ее на стол. Монета покружилась немного и стала заваливаться. Витька протянул было руку, но парень его опередил и прихлопнул ее к столу огромной ладонью, прижав Витькины пальцы.

– Вот что «зема», – произнес парень, – зовут меня Панас по фамилии Подлеший.

– Я-я… Витя, – промямлил Вознюхин, морщась от боли.

– Так вот, Витечка, – прошипел Панас, наклоняясь к нему и дыша котлетной отрыжкой в лицо, – не медли особо с возвратом. Понял?

Панас убрал руку, и монета перекочевала к Витьке.

– Хорошо, – ответил Вознюхин, – через два дня здесь же.

Два за один

Через два дня примерно в то же время Панас сидел за тем же столиком и увлеченно поглощал такую же котлету и даже с кефиром в ожидании своей «трешки».

Как ни в чем ни бывало, в буфет зашел Витька Вознюхин. Легкой походкой он подкатил к своему кредитору и вальяжно уселся на стул напротив него.

Панас вопросительно посмотрел на него.

– Ну? Принес.

– Принес ли? – переспросил его Витька.

– Ты чего дурака валяешь? – медленно закипая, спросил его Подлеший.

– Спокойно, маэстро, – остановил его Витька жестом руки, – Предлагаю следующее.

– Что? – зарычал Панас, – где моя «трешка»?

– Так и я ж об этом, – краснея, ответил ему Витька, – Давай так.

– Что? – сжал кулаки Панас, чуть не подавившись котлетой.

– Дай мне договорить, – уже без уверенности в голосе проговорил Витька. – Так вот ты мне сейчас даешь три рубля, я тебе возвращаю два и остаюсь должен четыре. Идет?

От такого предложения у Панаса перекосило лицо, а котлета и вовсе прилипла к зубам так, что и ни туда, и ни сюда.

В общем Подлеший просто поперхнулся от такой наглости. Не обращая внимания на толпу, что их окружала, Стас ухватил стакан с кефиром и плеснул его Витьке в морду лица.

Но поскольку Витька был охочь до чужих денег, но не особо радовался разборкам, то был готов к такому повороту событий и ловко увернулся от тягучей и белой струи кефира. Этот заряд бодрости советских «студере» пролетел мимо и, шлепнувшись на пол, растекся большим и жирным пятном.