Свет отражённый. Стихотворения (сборник)

Поэзия бьётся за них до последнего дыхания, но когда доходит до предела и последнее – открывается дыхание второе, иное, начинает звучать иная сила, концентрирующая в человеке огромные пласты времени, память народную и память языковую.

Ночь города в окно посеяна

С есенинской похмельной нежностью,

Раскинуто бельё постельное,

Как Русь безропотная, снежная.

Возможны ли другие ценники,

Когда и дверь разбойно взломана!..

И самые глухие циники

Лишь ухмыльнутся: – Нецелована!

Что мне до них! Я сам пожалован

В жестокий чин душеспасителя.

Я, как Москва, горю пожарами –

Не за Россию, за спасибо…

В лучших своих стихах Сергей Филатов одновременно и современен, и традиционен. Современность его – в ощущении мировых трещин и разломов, в осознании великих потерь, в естественной, вполне понятной растерянности перед ужасом времени. Традиционность – в спокойном мужестве преодоления, в лирической силе сочувствия и сопереживания, в могуществе любви и прощения. В той вере, которая одна способна преодолеть отчаянье.

Слово, как влажную марлю, прикладывать

На оголённую рану вины…

Вечер, наполни мне сердце прохладою

И успокой меня светом иным.

Всё это больше, чем миг отречения

От непосильного счастья в миру.

Время, открой мне исконность речения,

Чтобы понять, что и впредь не умру.

Золотом осени, тихой отрадою

Ты осени мою душу и плоть,

Тихий раскидистый клён над оградою…

Видишь, как мало мне надо, Господь!

Не случайно в лирике Филатова мощно прорываются есенинские мотивы – тому причин множество: и времена рифмуются, и темпераменты родственны, и душевная боль за век не только не утолена, но стала глубже и горше… Сам лирический герой книги прямо говорит об этом родстве, и оно воспринимается как знаковое и значимое.

Не подражание – бессмысленно подражать Есенину! Не продолжение – кому было дано сказать, тот всё сказал! Именно родство, родовая память, родовые черты.

В поэтическом космосе Филатова, в полном согласии с традицией, гармонично сведены, а зачастую и неразрывно слиты малое и великое, как, например, жилы и реки: «Невозможно остаться никем.

// Неизбежно – остаться. Диктую // По скрещению вен на руке, // По слиянию Бии с Катунью…» – и здесь сами упругие, мощные названия рек – имена их – словно вливают в кровь силу! И внутри метафоры безнадёжности закономерно рождается незыблемая надежда:

Видишь, лужи стянуло льдом,

Как глаза во хмелю.

Чей там дом? Да не мой ли дом?..