Наваждение

Вот так из пустяков возникают чудеса и ты додумываешься, дочувствываешься до идей, которые как-то одновременно и возвышают тебя над действительностью и делают ее ближе, роднее, понятнее. И хорошо если вовремя успеешь поставить точку. А если нет – одна идея может породить тысячи. И они все захотят воплотиться, и будут звать каждая в свою сторону: я лучшая, я плодовитая, а продуктивная, я открою тебе невиданные дороги. И ты испытаешь то, что психологи называют борьбой мотивов. Это и есть движение. Человек это мысль – одна бесконечно разворачивающаяся мысль.

Иногда нужен отдых. Не все идеи воплощаются, их слишком много, а я один. Кстати, поэтому я и мечтаю о вечной жизни, мне она просто необходима для работы. Лучшее что можно сделать – отставить в сторонку лиру, да и жизнь сама тебе не позволит жить одной поэзией, у нее у жизни всё предусмотрено. Итак – лира отставлена, а идея требует поделиться, издаться, быть прочтенной. Вот тут и начинается – а где тот читатель, что прочтет, и, если не поймет, то почувствует: эта дверь ведет в неизведанное, близкое, но быть может скрытое до времени, может быть даже, во мне самом. Я почему-то уверен, одна из главных задачпоэта в том, чтобы читатель восхитился самим собой, своей глубиной, а не поэтом, его талантом и прочей чепухой. Не стоит восхищаться светильником, стоит восхищаться своей способностью видеть при свете. Да, на огонь можно смотреть долго, не надоедает, но огонь не так сложен, ваши глаза гораздо сложнее. Где бы мне вас найти, мои читатели? Конечно в масштабах мира самоуглубляющих текст читателей много, но в масштабах нашего города… Первая моя книга разошлась быстро. Ее дарили моим родственникам, друзьям, друзьям друзей, нужным людям, чиновникам… С таким же успехам можно было пустить эти страницы на бумажные кораблики. Пусть бы эта флотилия отплыла к Северному Ледовитому. Представьте, какой перфоманс. Зрелищно хотя бы вышло. А тут такая тягучая тишина. Нет, если эта книга и достанется кому, то я постараюсь, чтобы это был человек со-творящий. Не считая судьбу экземпляров попадающих в публичные библиотеки. Да, дорогой читатель, я требователен, я жду от тебя многого. Конечно, иногда хочется ясности, предельно конкретного ответа на вопрос: а что ты этим хотел сказать? Да вот беда, что ясность тоже имеет глубину и имеет способность ветвиться. Ведь ясность, которая была минуту назад не та ясность, которая сейчас, потому что к прошлой ясности добавилась и эта мысль, ту ясность уточняющая, дополняющая.