Рукопись, написанная кровью

Она выпьет рюмку за упокой его души и ляжет в постель с другим. Она рождена для постели, для мужчин, для сладкой горечи этой невероятной жизни.

И вот тогда, в тот самый миг пришло озарение. Еще не вполне осознавая, в какую тину он погружается и как силен противник, пытающийся изо всех сил его утопить («Неужели ради того, чтобы подставить меня, он убил отца Кирилла?»), Берестов ворвался на кухню, схватил банку с чаем, в которой словно от боли звякнул крест, и вышвырнул ее в открытую форточку. Он жил на третьем этаже, под их окнами росли одичавшие вишни, в густых зарослях которых в ближайшие несколько часов навряд ли кто заметит жестяную банку с английской надписью «Эрл Грей»…

И лишь после этого позвонил Крымову.

– Женя, это Берестов, ты мне очень нужен… Ты не мог бы приехать ко мне через полчаса? Это очень важно, я тебя прошу…

Он еще что-то говорил, но Крымов был занят и сказал, что приедет позже, гораздо позже. Разве он мог знать тогда, что на карту поставлена жизнь Берестова?! А по телефону много ли расскажешь? Тем более что Женю Крымова мало чем удивишь – к нему приходят в основном с бедой, и почти все дела, которыми он занимается, пахнут если не кровью, то порохом.

Игорь положил трубку и ладонью вытер выступивший на лбу пот.

Марина, появившись перед ним, побледневшая, но тщательно подкрашенная и словно сошедшая с обложки «She», мрачно заметила:

– Берестов, а ты еще большая скотина, чем я предполагала…

И в ответ на его удивленный вид пояснила:

– Ты меня сегодня даже ни разу не поцеловал.

Глава 6

Ни Корнилов, ни Харыбин никого не оставили присматривать за коттеджем Крымова. Дом стоял, открытый всем ветрам, взглядам и трагедиям, окруженный соснами и елями, и изо всех сил старался сверкать на солнце своими немногочисленными окнами, блефуя и делая вид, что он так же, как и его хозяева, в полном порядке.

Но когда в дом можно пролезть через сорванную решетку кухонного окна (что Юля и сделала без труда, оставив машину у ворот и беспрепятственно проникнув во двор через калитку), то о каком порядке можно вести речь?

Благо, что внутри его не разграбили, все сохранилось практически без изменений, не считая следов грязной обуви на паркете и немытой посуды в раковине на кухне.

Телефон работал. Юля позвонила Корнилову.

– Виктор Львович, это Земцова.