Истории для взрослых и не очень

– Ну, скажу я Вам! Ваша расторопность заставляет усомниться в вашей сумасбродности. Да не смотрите же так на меня, я начинаю Вас побаиваться.

– Постараюсь. Ну что, на брудершафт?

– Вовсе не обязательно, тем более что Вы уже перешли со мной на «ты».

– Женя, надо соблюсти традицию.

– Артем Алексеевич, хорошо, я буду говорить Вам «ты», традиции слишком громоздки.

– Женя, традиции и должны быть громоздкими. Это же ритуал, священнодействие. И потом, я теперь знаю, как выглядит посланная мне судьбой женщина.

– Артем, может быть, уже поедем?

– Женечка, послушай, с какими перебоями бьется мое сердце, оно может даже остановиться, если ему не оставить надежды.

– Артем, какая у тебя оценка по русскому и литературе, поди, пять?

– Да, пять. Между прочим, я два года проучился в Литературном институте.

– Тогда как называются малые дети гиппопотама, с первого раза?

– Гиппопотамята.

– Молодец, учиться бы и дальше.

– Нет, не мое…

– Артем, ты хороший, умный, милый человек.

– Сережа, ты готов? Подъезжай. Женечка, мы сядем на заднее сиденье?

– Хорошо, Артем.

– Сережа, в Саврасино.

Замелькали за окном среднерусские красоты.

– Женя, я люблю твою бабушку, люблю деревню Саврасино, твою машину и тебя.

– Твой перечень составлен в порядке убывания?

– Нет, в порядке хитрости, чтобы был повод загладить свою невоспитанность.

– Здорово, Артем.

– Сережа, съезжай там, где бетонные плиты.

– Я знаю, Артем Алексеевич, я тут бывал.

За бетонными плитами гиблое место для машин было засыпано всяким хламом: битыми кирпичами, кусками старого асфальта, шлаком и песком. Через десяток метров съезд превратился в наезженную тракторную колею, петляющую под высокими облаками по бескрайнему лугу.

– Вот так и ездим, – с укором сказала Женя.

Колея стала глубже, блеснула среди кустов речка, и открылась на небольшом взгорке живописная деревня, украшенная гигантскими ветлами. Среди новых домов и красно-кирпичных теремов, воздвигнутых закарпатскими хлопцами, домик Жениной бабушки выглядел неважнецки, то есть убого. Но внутри оказался большим и светлым. Наверное, из-за веселеньких ситцевых занавесок на двух оконцах.