Лекарство от амнезии

С тех пор называем этот день черной пятницей и храним эту тайну на глубине могилы. Но тебе я рассказала, ты все равно никому не проболтаешься.

«Не скучная у тебя жизнь», – написала я сестре, не найдя более подходящих слов.

– И не говори. Полна событиями, – сестра перевернулась на живот и стала болтать сапогами.

Новое сообщение вызвало у нее широкую улыбку, и она погрузилась в телефон. Я присела рядом. Мобильный Карины был похож на мини-версию компьютера.

Подняла большой палец вверх. «Здорово».

– Еще бы.

Я наклонилась, чтобы рассмотреть, что производило на Карину такое сильное впечатление.

– Что никогда такого не видела?

Я замотала головой: «Никогда. У меня вот, что есть», – я принесла со стола свой мобильник и положила рядом, как когда-то игрушки, чтобы играть вместе.

– Уф. Какое старье. Спрячь и не позорься.

Убрала телефон и достала диски.

«Хочешь послушать?»

Сестра едва взглянула:

– Мне такой музыки и в музыкалке достаточно. Я от нее засыпаю, – и Карина включила какую-то незнакомую песню, которая напоминала звуки ремонтной бригады за стеной.

Сестра качала головой в такт стукам и напевала, какие-то сложные для поиска смысла строчки. Когда я снова уселась рядом и стала смотреть, что она делает, Карина отодвинулась к стене и закрыла рукой экран телефона:

– Тебе никто не говорил, что чужие письма читать не вежливо? Не люблю, когда ко мне лезут.

«Хочешь, расскажу про своего парня», – я тронула сестру за плечо и показала на доску, чтобы она прочла.

– Я же просила, – заворчала сестра, закрываясь от меня обеими руками, – Неужели так сложно оставить меня в покое на пять минут?

Я отошла от нее и села к столу. Пять минут? Совсем, не сложно. Когда видишь человека каждый день или хотя бы по пять часов, а когда ты приезжаешь на час раз в полгода и просишь оставить тебя в покое. Это странно.

В комнату вошла бабушка и тронула Карину за плечо.

– Давайте за стол, болтушки.

Сестра недовольно дернулась и встала, пряча телефон в сумку.

– Мойте руки живее. Нам сегодня еще на дачу ехать, – мягко напомнила бабуля.

– В это захолустье? У вас же даже туалет на улице. Не человеческие условия, – Карина стряхнула с одежды невидимый мусор, – Я не привыкла к такой жизни.

Она никогда и не пыталась пожить по-другому. Как разжиревший таракан, не хотела покидать безопасный шкаф с едой, в котором ее никто не трогал, и сидела в нем, не двигаясь с места.