Лекарство от амнезии

Папа принес мне чашку горячего какао, а мама с Кариной устроили себе пикник из глянцевых журналов.

– У нее хороший вкус. Вся в меня, – хвалилась мама и прижимала Карину к себе, щекоча ее и заставляя хихикать.

Я завидовала сестре, которая могла смеяться, листать взрослые брошюры и накрывать ладошкой картинки, будто делает покупки. Когда я пыталась смеяться вместе с ними, получалось как-то криво, неестественно, и я хмурилась, от того, как сестра с мамой сразу замолкали и качали головами, показывая, что моя попытка провалилась.

Я знала, что мама покупает втихаря шоколадки и мороженое, когда они с Кариной куда-то ездят вдвоем. Сестра всегда оставляла что-нибудь, чтобы скушать у меня на глазах и похвастаться. Папа тоже покупал мне сок и мороженое, но мы всегда делали это перед тем, как вернуться домой, и приносили по рожку для всех.

Если он соглашался уступить моей просьбе о новом конструкторе, то просил играть с сестрой, и я делилась. Игрушка – это же не леденец, ее можно использовать по очереди.

Чтобы не ссориться, мы условились, что Карина всегда первая, так как появилась раньше меня на несколько минут. И я сидела, и ждала, когда настанет моя очередь. Иногда она не наставала до тех пор, пока не велели гасить свет и забираться в кровать. А иногда и совсем не наставала, как в случае с мамой.

Один раз мама взяла меня с собой, и я приложила максимум усилий, чтобы ей понравиться: старалась не мешать ее разговору с подругой, быть сдержанной и воспитанной девочкой, чтобы она оценила мое умение себя вести, чтобы почувствовала – я не помеха, меня вообще здесь нет.

Так что она может смело брать меня, куда угодно и ей будет не стыдно.

– У тебя что-то случилось? – спросила мама.

– Нет, почему ты спрашиваешь?

– Ты такая бука. Рядом с тобой хочется заплакать.

После этих слов мне действительно захотелось плакать, и я не смогла больше сдерживаться. Я плакала и смеялась одновременно, стараясь веселиться, чтобы мама не считала меня плаксой и не расхотела брать с собой.

– Вот видишь, я не бука, – хохотала я, в то время как из глаз падали громадные градины, я зажимала зубами губу, которая предательски дрожала.

Мама неодобрительно замотала головой. Я так и не смогла ей угодить.

Только когда онемела, мама стала подолгу выносить мое присутствие – разговаривала с подругами, как будто меня нет.

«Ты даже представить не можешь, как мне осточертел тот брак. Я не знала, где дверь с надписью „выход“.