Мысли из палаты №6

Где ты видишь пьяницу? – возмущался, как всегда, отец, но уже спокойным тоном, продолжая переодеваться.

Его переодевание заключалось в том, что он снимал фуражку и парадный мундир. И это все – дома отец всегда ходил, как и на службе, в форменных брюках, рубашке и в сапогах. Штатской одежды и даже тапочек, сколько помню, у него никогда не было.

– Есть, что поесть? – спросил отец, так, на всякий случай, ибо ответ уже знал заранее.

– А для кого мне готовить? Ты там нажрался с друзьями, мне ничего не надо, а ребята и так не голодные, – ответила мать.

– Так и знал, – буркнул отец, схватил веник и принялся подметать всю квартиру: такая работа его успокаивала.

Мать, убедившись, что все идет «по плану», ушла на улицу, посидеть на лавочке с завсегдатаями вечерних посиделок.

Убрав квартиру, отец принялся готовить. Готовил он замечательно, гораздо лучше матери – в годы срочной службы ему пришлось недолго быть поваром. Приготовив целый обед из трех блюд, батя пригласил нас, уже давно изнывавших от дразнящих запахов, доносившихся с кухни:

– Ребята, давайте ужинать, и мать зовите, – попросил он.

Мы с Сашкой давно знали, что это бесполезно – мать вернется домой лишь ближе к полуночи, потом мы все будем просить у нее прощения, и немного поломавшись, она, конечно же, всех нас, включая отца, простит. Направили младшего Володю, ее любимчика.

Как ни странно, брат вернулся с мрачно молчавшей мамой. После процедуры всепрощенья, мы, наконец, всем семейством сели за праздничный стол…

Едва поужинали, в коридоре послышались глухие удары и пронзительные женские крики.

– Опять Василенко Дусю бьет, – вскочила мама, – Тоже пьяный пришел, а теперь дерется.

– Почему тоже? – возмутился отец, – Разве я тебя бью? – улыбнулся он.

– Попробуй только! Сковородой пришибу, – распетушилась мама, которую отец никогда, как говорится, «даже пальцем не тронул».

Неожиданно дверь распахнулась и в комнату влетела тетя Дуся, а за ней с криком «Убью!» ее свирепый муж. Мы ничего не успели сообразить, как отец метнулся к дяде Коле, который внезапно рухнул, как подкошенный.

– Ах ты, гад! – вскочил он с пола и бросился на отца так, что тот исчез из виду за его мощной фигурой.

Мы с Сашкой ринулись, было, на помощь отцу, но Василенко снова рухнул, сильно ударившись о деревянную перегородку. А у перегородки, как ни в чем ни бывало, улыбался батя:

– Вот дурак… Вставай, – подал он руку соседу.

Но тот, вскочив, снова ринулся на отца и снова рухнул.