Призрак Монро

А тут чувствуется, что Сажина изрядно помучили перед смертью. Женский почерк… Это женщина мстила!

– Откуда такая уверенность? – спросил Грушин.

– Это не уверенность, а предположение. Не знаю. Интуиция. Постарайся выпытать у этой Плетневой побольше. Что она знает о Светлане. Выпотроши все-все, касающееся личной жизни этой блондинки.

– Блондинка – это у нас кто? – поинтересовался адвокат.

– Это Рысина, – ответил за жену Марк.

– Рысина Светлана, хозяйка машины, понимаешь? Возможно, она хотела подставить подругу.

Знаешь, Миша, я говорю тебе это, а самой не верится. Думаю, все-таки – девчонки ни при чем. Но надо постараться, чтобы это доказать.

– Жаль, что ты – кормящая мать и у тебя нет времени помочь следствию, – попытался пошутить Грушин.

– Нет, я уже не кормящая мать, у меня есть время, к тому же мне это интересно. Но Марк не позволит мне вмешиваться в это дело. К тому же он сам не имеет к нему никакого отношения. Мы с ним проходим как свидетели, не больше.

– Жаль.

– Знаете, о чем я сейчас подумал? – Марк пристально посмотрел на Риту.

 – А что они вообще делали в камышах?

– Кто? Девчонки? – Грушин напрягся, надеясь услышать что-то крайне важное, что впоследствии пригодится ему для защиты Плетневой.

– Ну да! Что они там забыли? Под ногами грязь, да и вообще опасно, как в болоте.

– Там песок. А они сказали, что искали хворост. Вернее, не хворост, а старый сухой камыш, словом, топливо для костра. У них и котелок с рыбой был приготовлен. Они действительно собирались варить уху, иначе как объяснить этих лещей, карпов, сам костер.

Они не могли приготовить все нарочно для кого-то, я имею в виду для свидетелей вроде нас: вот, мол, мы просто варим рыбный супчик. На этом берегу вообще мог никто не объявиться.

– Это ты к чему, Рита? – спросил Марк.

– К тому, что ты тоже прав: что они делали в камышах, если костер у них уже горел, да и какое в этих зарослях топливо? Разве что сам камыш? Не знаю. Никогда не клала в костер камыш. А если они приволокли труп туда, и в эту минуту появились мы? Вот они, чтобы их поведение показалось нам естественным, и заорали? На публику.

– Но они же не знали, что в машине именно мы! Это мог быть кто угодно. Необязательно, что пассажиры случайной машины сразу же отправились бы осматривать эти камыши.

– Получается, их крики – естественная реакция на обнаружение трупа, – заключил Грушин. – Что и требовалось доказать. Значит, моя подзащитная ни в чем не виновата.