НА ИЗЛЕТЕ, или В брызгах космической струи

Скорее всего их убедила справка военкомата о моем увольнении из армии по психиатрической статье. Сумасшедшему поверили и паспорт, наконец, выдали, проставив все необходимые штампики, кроме данных о прописке. Мне заявили, что этот штампик поставят только по решению суда. А сумасшедшим можно и не работать. Позаботится государство.

Приехали…

У меня на руках уже был паспорт, но без прописки. А это все равно, что не было ничего. Я все там же – на нулевой отметке…

Как долго ждать суда, а тем более его решения, никто не знал.

И я решил ехать с дядей Ваней и Шуриком в Москву.

Глава 2. В Москву

В Москву я ехал на волах

И думал о тебе,

Волов я палкой погонял,

Кричал им: «Цоб! Цобе!»

Эта песенка, которую мы с Вовкой Бегуном распевали под гитару, когда нам было лет по пятнадцать, очень точно отражала скорость нашего перемещения к Москве.

Накануне завершения сезона летних отпусков билетов в Москву попросту не было. Транзитные пассажиры метались от кассы к кассе, сшибая друг друга с ног тяжелой поклажей.

У отдельной кассы яростно ругались, толкались локтями и периодически замахивались, а то и действительно кого-то били своими палками крепенькие, закаленные в битвах и скорые на расправу «инвалиды» всех мастей.

Лишь у воинских касс было скучно – там билеты были, но по воинским требованиям. И я впервые пожалел об изменении своего статуса. Безрезультатно послонявшись дня три у касс и не торопясь обогащать вконец обнаглевших спекулянтов, мы оставили затею с билетами, тем более что дядя, поиздержавшийся на золото Шурика и свой костюм, не спешил раскошелиться.

У меня же денег не было вовсе.

Еще пару дней пробовали договариваться с проводниками. Это оказалось не дешевле, да и свободных мест давно уже не было, и потому нам чаще отказывали. Поезда были забиты под завязку, а люди с юга все ехали и ехали…

Посовещавшись, решили ехать через Воронеж в Рязанскую область, а уж оттуда в Москву. Три пересадки, общие вагоны и прочие неудобства, но это был реальный выход.

И дядя начал готовиться к поездке.

Прежде всего, он решительно стряхнул «золотую пыль» с не менее решительно сопротивлявшегося Шурика. Все побрякушки были тщательно упакованы и зашиты в милицейские галифе. Не менее тщательно были упакованы и все обновки. Чувствовалось, дядя с удовольствием зашил бы их в свой засаленный пиджак, но, увы, это было невозможно. Естественно, что и на этот случай все было предусмотрено.