Призраки знают все. Рукопись, написанная кровью (сборник)

Фантазия ее разыгралась, и она уже видела, как обливает красивое лицо Георгия серной кислотой. Видела, как он корчится от боли, как дымится его еще недавно прекрасная, без изъянов кожа от сжигающей ее отравы…

И все равно этого было недостаточно. Хотелось чего-то другого, более тяжелого, смертельного! Да, она, пожалуй, созрела тогда для того, чтобы совершить убийство. В сущности, она могла бы, не заморачиваясь, просто удушить его, поскольку пистолета или яда у нее под рукой не было. Но все это она сможет сделать позже, когда наберется сил.

Еще ей казалось, что эта слабость связана напрямую с ее слезами. Как если бы вместе со слезами из нее выходили силы.

Томка прибежала навестить Алису на третий день ее затворничества, вечером, оставив в ларьке подружку Соньку. Будучи в курсе постигшей Алису трагедии, она отнеслась к происшествию с искренним сочувствием, обняла ее, поцеловала в мокрое от слез лицо («Ты все плачешь, голуба?!»), сказала, что будет работать за подругу столько времени, сколько потребуется для того, чтобы Алиса пришла в себя.

После чего зашла с хозяйским видом в кухню и была явно удивлена, обнаружив, что все вокруг блестит, сверкает чистотой.

– Знаешь, голуба, мне это не нравится, – сказала она, обводя подозрительным взглядом пространство вокруг себя, – когда слишком чисто – это тоже нечто вроде болезни. Успокойся, наконец! Ну, хочешь, найдем этого твоего Георгия и привлечем за изнасилование?

– Раньше надо было… – спохватилась Алиса.

– Да потому что у тебя характер такой. Совестливый. И ты думала, что не сможешь доказать, что все это произошло без твоего согласия.

– Да, ты права. И что же теперь делать?

– Если он был груб с тобой, то мог тебе что-нибудь там порвать… Я не знаю. Или на ногах синяки оставить. У тебя есть синяки?

Алиса распахнула халатик и показала синяки на ногах, в тех местах, которыми она билась о железные прутья тяжелых старых перил.

– Ну вот, я же говорила!

– Но я ничего о нем не знаю. Даже фамилию не спросила. И не знаю, где он работает.

– Дура ты, Алиса, честное слово! Хотя я же и сама такая… Ладно, вот, смотри, что я тебе принесла!

И Томка, рыжая, веселая, добрая и какая-то очень своя, родная, принялась доставать из сумки какие-то свертки и баночки.