Театр полутеней. Современная проза

Я был молод, горяч, под воздействием первых впечатлений военных будней написал небольшой очерк о холоде и голоде бойцов на дальних постах боевого охранения.

Дождавшись приезда корреспондента «Красной звезды» вручил ему два листа исписанной мной бумаги. А вечером был вызван в Особый отдел, где щеголеватый старший лейтенант, положив руки на мои листы, разложенные на столе, хорошо поставленным голосом, постукивая пальцами, объяснил, что мои высказывания противоречат Уставу. Корреспондент сидел тут же. На меня не смотрел, его пыльные ботинки, новые, нетоптаные, не знавшие смертельной усталости ног, более всего раздражали меня.

Да Бог с ним.

Неровский ждал пока я выйду, и, шагая рядом, выслушав мое недоумение и готовность искать способ передачи материала в прессу, тихо сказал, придержав за локоть.

– Брось! Тот старлей, с которым ты сейчас беседовал, просто выстрелит тебе в спину. Не забывай, что здесь – война!

Мы с ним крепко выпили в тот злополучный день. Он все время порывался рассказать мне о своей безответной любви, я останавливал, задавал вопросы о его офицерской судьбе, почему он здесь, а не на Дальнем Востоке.

– На Востоке, о котором ты спрашиваешь, вместо армейских подразделений – липкая масса медуз. Армия начала разрушаться оттуда, словно после войны с Японией в 1905. Все повторяется. Ты не находишь?

Он рассмеялся, наполнил стаканы.

– Мы все умрем, а кто останется живым – изопьют чашу позора.

Мы поздно легли спать, уже рассветало, далеко в горах были слышны одиночные выстрелы, несло холодным ветром в щели стен, мерцала за пыльным стеклом красная луна, холодила ладонь рукоять пистолета под подушкой.

И в этой тревожной застывшей пустоте, я вдруг остро пожалел, что не выслушал Неровского о личных любовных неурядицах. Быть может это и есть самое важное в нас. Пока мы живы.

Через неделю после его гибели пришел приказ о присвоении ему очередного воинского звания, о награждении медалью «За боевые заслуги». И штабные офицеры долго думали, что делать с законной наградой.

Родных у Неровского не было. Да и война вскоре закончилась. И есть смутные предположения, что медаль боевого офицера носит на своей выпуклой груди тот старший лейтенант, так и не выстреливший мне в спину.

На войне как на войне.

Роза для Фролова

Когда мне исполнилось 16, я, заплатив символические 16 рублей – совпадение загадочных чисел и времени – вступил в Общество охотников и рыболовов.