Давай прокатимся верхом

– Марк, привет, дорогой! Это тётя Надя, – поздоровалась я с мальчиком. – А где мама?

– Тётя Надя, а мама не может говорить. Она лежит и болеет, – взволнованно сообщил Марк.

– Что с ней? – встревожилась я. – Ей стало хуже?

– Я не знаю, она не пошла на работу. Ей уже звонили из библиотеки. Но она не хочет разговаривать, только стонет. Мне страшно, тётя Надя! – заплакал ребёнок. – А мне скоро в школу надо, но я боюсь её одну оставлять.

– Марк, ты успокойся, пожалуйста, – скомандовала я. – Ты у мамы сейчас один помощник.

– Да, конечно.

– Тогда вызывай, а потом перезвонишь мне.

– Хорошо, тёть Надя, – отсоединился Марк.

В ожидании звонка от Марка я не находила себе места. Наконец раздалась долгожданная трель телефона.

– Тётя Надя, «скорая» уже приехала. Врач сделал маме укол и хочет забрать в больницу.

– Марк, дай трубку врачу.

– Передаю.

– Здравствуйте! – услышала я в трубке усталый с хрипотцой голос мужчины. – Вы родственница Галины?

– Да, родная сестра.

– Я не знаю, без анализов не могу поставить диагноз. Со слов больной, беспокоят опухшие суставы и шишки на руках и ногах, красные высыпания по телу и сильная боль. Мы заберём её в стационар до вечера. Женщину нужно прокапать, снять острую симптоматику и облегчить состояние. Гормон поможет дня на три – станет полегче. Но затем вам нужно будет по возможности отвезти её к терапевту и, по всей видимости, к ревматологу. Сможете?

– Доктор, у меня билет на понедельник.

– Девушка, вам нет смысла покупать новый билет, мы Галину прокапаем, и ей станет лучше. До вашего приезда будет чувствовать себя неплохо. Приезжайте в понедельник. Тем более что на выходных всё равно поликлиники не работают, к специалистам вы не попадёте.

Я попрощалась с мужчиной и попросила вернуть трубку Марку.

– Марк, дорогой, послушай меня! Маму сейчас заберут в больницу и сделают там капельницу. Доктор сказал, что после этого ей будет легче.

– Ладно, тёть Надя, – всхлипнул мальчик.

– И вот ещё, Марк, ты не плачь, всё уладится. Я не позволю ничему плохому случиться. Ты веришь мне? – спросила я ребёнка, стараясь вложить в голос максимум уверенности, которой сама, если честно, не ощущала. Бедный мальчик! Как же ему страшно в его девять лет!

– Да, – уже более спокойно ответил Марк.