Юбилей

Ему вручили поздравительный адрес и паспорта от импортного цветного телевизора и такого же музыкального центра, – невиданная роскошь первых лет «перестройки».

Кроме того, объявили, что по ходатайству коллектива юбиляру вне очереди выделен автомобиль «Жигули» последней модели. Юбиляр лишь недовольно поморщился – рассчитывал на «Волгу».

А по коридору весь день шли делегации с цветами, поздравительными адресами и подарками. От отдела на юбилейный вечер не был приглашен никто.

– Мог бы хоть актив пригласить, – возмущался оскорбленный невниманием к своей персоне начальник сектора Мазо, – А то даже рюмку не налил.

– Двадцать бутылок коньяка в его сейф вчера поставили. Вот, думаю, отметим… Отметили, – вторил ему обиженный профсоюзный начальник Мозговой, две недели занимавшийся только подготовкой к знаменательной дате, а теперь, как и все, оставшийся без подношения…

На следующий день в комнату зашел трезвый как стеклышко юбиляр.

– Ну, как прошел юбилей, Эмиль Борисович? – с умильной улыбочкой спросил Мазо.

– Скромно, Анатолий. Были только свои… А так одни расходы… Подарков надарили кучу, а что с ними делать, ума не приложу… У людей совсем нет головы на плечах. Одних только книжек «Пейзажи Подмосковья» насчитал целых двадцать штук. Куда столько?.. Которые поумней, хоть адрес внутрь вложили, а книжку не портили. Вот несколько экземпляров отобрал, сегодня с утра отнес в букинистический магазин. Хоть деньги получил… А некоторые прямо в книжке расписались.

– А вы аккуратненько заклейте подписи чистым листом, – посоветовал Мазо.

– Придется. Но за такую меньше дадут. Испорченная… Лучше бы деньгами давали, – ворчал недовольный Бродский…

Но это все для счастливчиков. Я не из их числа…

Свой первый день рождения запомнил лишь тем, что в лагере военнопленных немцев, где родился и прожил почти шесть лет, все, включая знакомых охранников и друзей-немцев, весь день таскали за уши, приговаривая, «расти большой, малыш».

Когда через полгода вернулся, но не в лагерь, а совсем в другой дом, меня ждал подарок к давно прошедшему дню рождения – по комнате на моем трехколесном велосипеде, правда, уже без одной педали, лихо носился младший брат.

Увы, он так и не признал моего права на ту игрушку, считая ее своей.