Как я училась быть любимой

Она гаденько усмехнулась, поняв моё к ней отношение, и проворковала:

– Что, голубушка, небось, завидуешь?

– Это чему же?

– Тому, что мужиков у меня целый воз, а ты самого завалящего в дом притащить не можешь!

– Завалящие по твоей части, это ты тянешь в постель все, что плохо лежит. Я предпочитаю, эксклюзивные образцы!

– Ой, такая не эксклюзивная дамочка, а кавалеров ей подавай первосортных! Тю-тю-тю, бе-бе-бе… Это что же мы о себе такое вообразили?

– В отличие от тебя, я знаю себе цену!

– И какова же она? – не на шутку заводясь, с издёвкой поинтересовалась подруга.

– Сама высокая! – запальчиво сообщила я.

Сашенька стояла между нами, понурив голову, но ни одна из спорщиц не задумывалась о чувствах ребёнка. Отстаивая каждая свою позицию, мы вошли в штопор, и спор, накаляясь, приобретал угрожающие масштабы.

– От тебя даже Василий Васильевич сбежал! Не выдержал твоей исключительности! – метала молнии Лёля.

– Я сама выставила это убожество, – парировала я.

Василия Васильевича мне подложила милая подружка. Затасканные аргументы насчёт краткосрочности бабьего века, уходящего поезда, возрастных физиологических изменений, легли в благодатную почву апофеозного отчаяния. Я сдалась.

Василий Васильевич мужчина в возрасте что-то от сорока пяти до семидесяти, в зависимости от освещения и настроения. Формой и содержанием напоминал перезрелый огурец – жёлтый, прыщавый и абсолютно бесполезный в хозяйстве. Едва это кривоногое безобразие появилось на пороге квартиры, мне захотелось набить Лёльке её красивую морду.

Ослепив железными коронками, шаркнув ножкой, Вася слюняво припал к ручке, и торжественно протянул две коробочки «Лимонных долек». С моей стороны – ползарплаты на стол, ползарплаты на парикмахерскую и маникюр.

Плотно закусив, Василий Васильевич, сделал комплимент моим кулинарным способностям, и выразил горячее желание и в дальнейшем питаться подобным образом. В ответ – пленительная улыбка перманентного идиота.

Во время чаепития кавалер в одно касание уговорил коробку «Лимонных долек», ссыпал в кружку оставшийся сахар, и со счастливой миной, вылакал хлёбово.

– Люблю дольки, до ужаса. Мамаша моя, Царствие Небесное, была женщина скуповатая, и нас ребятишек, семерых наплодила, во как! не баловала. В детстве мечтал: вырасту, каждый день буду дольки себе покупать. Но, конечно, каждый день не получается – накладно очень, а вот в особо торжественных случаях, позволяю.