Пожиратели таланта. Серебряная пуля в сердце (сборник)

Наша поэтесса была не совсем здорова, у нее была начальная стадия цирроза, больной желудок… Есть и еще кое-что, что вас, возможно, удивит. Вы вот тут говорили, что ее постоянно окружали мужчины, что она была, по сути, центром мужской компании, люди ночевали у нее дома. Однако спросите Геру: нарушение девственности произошло незадолго до ее смерти…

– Ты хочешь сказать, что ее изнасиловли?

– Нет, я этого не говорил. Возможно, это был обыкновенный половой контакт, но – первый в ее жизни! И не в день смерти, а незадолго до этого.

– Так вот почему она решила напиться! – предположила Глафира. – Решила отметить это событие… Сколько ей было лет?

– Полных двадцать девять, – ответил Мирошкин, заглянув в документы.

– Да уж, по нынешним временам она «продержалась» очень долго. Особенно если учесть ее образ жизни. Уверена, что никто из всех тех, с кем она общалась, не был посвящен в ее тайну…

– …и все считали Северцева ее любовником! – заметил Денис.

– А может, ее первым мужчиной как раз и стал Северцев?!

– Возможно, и он, – сказала Лиза. – Ты же помнишь, она недавно вернулась из Парижа, а весь этот конкурс был организован и проплачен именно им.

– Хочешь сказать, что ее меценат потребовал расплаты за все хорошее, что он для нее сделал?

– Почему бы и нет? Хорошо, что у нас еще, Сережа?

– Ну, как мы и предполагали в самом начале, смерть жертвы наступила от травм головы, несовместимых с жизнью. По голове ее били половинкой кирпича, его нашли рядом с трупом, на ней имеются следы крови, по групповой принадлежности совпадающей с кровью Гороховой, а прочие удары убийца наносил кулаками.

– Что и подтверждается, кстати, барменом, – сказал Денис. – Она ничего, кроме выпивки, в день, вернее, в вечер своей смерти не заказывала.

– За сутки до смерти – примерно – она ела зеленый виноград и персики, – продолжил Сергей.

– Возможно, этим виноградом ее и угощал тот самый мужчина, который… – вздохнула Лиза.

– Северцев? – одновременно произнесли Глафира и Денис.

– Веревка, которой ее привязали к стулу, была старой, хлопчатобумажной, грязной… – продолжил Мирошкин. – Предполагаю, что веревка валялась в багажнике машины, на которой ее привезли на Аткарскую, к дому, где имеется подвал.

– То есть веревку никто заранее не покупал, – принялась развивать свою мысль Лиза, – иначе она была бы новой… Хотя, это, конечно, тоже не факт.