Озорные рассказы

Какой – то у Вас странный, я бы сказал болезненный интерес к туалетной тематике…

Затем автор пишет (обратите внимание, я к Вам всё время на Вы), о дурном запахе из рта у только что покушавших пенсионеров… Можно подумать, что Вы лично благоухаете розами. Принюхайтесь к себе!!! Не нюхая скажу – ужасно. Такое впечатление, что находишься вблизи городской свалки, с разбегающимися крысами… В вашем последнем рассказе мне понравилось одно последнее слово: – Конец.

– Но Вы пишите, пишите, может быть, я подчеркиваю, может быть, кто нибудь, когда нибудь… А сейчас извините, мне пора обедать…

Это святое.

А я сижу, куру, в окно смотрю

Тут эта, Жириновский плеснул стакан сока прямо в лицо Немцову. А мне что, я сижу, куру, в окно смотрю.

Опять же Ксюха Собчак кому то привычно нахамила. Мне по фигу… Опять же сижу, куру, вокруг смотрю.

Хамлюга Филипп Киркоров ударил женщину, потом продолжил в том же духе. Мне всё по барабану, как всегда, сижу куру, в телик смотрю.

Может, хватит сидеть, башкой вокруг крутить, курить…

Протрись, умойся

Когда хозяева засыпают, все наши собираются в темный, довольно грязный уголок. Сегодня на повестке дня, можно сказать, серьезный вопрос:

– В чем смысл жизни? И нет, чтобы по теме выступать – каждый глаголет, к чему душа стремится. Выступает кочерга, мы ее между собой зовем. Зараза неумытая, всегда грязная и самовлюбленная:

– Все должны слушать меня стоя.

– Хотелось бы чего – нибудь типа марочного шампанского, а то всё грязные поленья приходится шевелить.

Старая посудная губка, Марь Иванна, разбрызгивая остатки пены вспоминает, как раньше ее мылили стиральным мылом, а все эти нынешние Фейри, не то: одни этикетки красивые. И всё трут, трут, я что из железа что ли? Эх дела наши посудные… А насчет смысла жизни… Не знаю, мы малограмотные.

Утюг наш, мы его называем товарищ Федя, любит рассказывать, как он со злости, что его вечно шваркают, прожег штаны хозяину, тот аж шипел:

– Ты меня не уважаешь и я тебе подлянку сделал…

В углу стоит не старая швабра, а швабр, он мужчина и это даже не обсуждается. Уверенно и самовлюбленно требует, чтобы все называли Фердинандом. Любит повыпендриваться. Ещё чего… Все наши называют его: «Шито, крыто».