Выстрел из вечности

Он насупился, отвернулся к окну, где хлестал дождь и его капли через щели между стеклом и резиной попадали ему на плащ.

В автобусе воцарилась тишина, потом опять кое-где заговорили, забыв про старика, который молча сидел и о чём-то сосредоточенно думал. Мне показалось, что в его душе происходит какое-то борение, готовое выплеснуться наружу в любое время. Он, повернувшись ко мне, сказал твёрдым голосом без всякой наигранности и весёлости:

– Присаживайтесь с краишку на мой чемоданчик, он у меня прочный, всё легче будет.

– Дядька, Иван, травани что-нибудь, – сказал молодой мужчина, обращаясь к старику, – не весело.

Но мой новый знакомый, поджав губы, упорно молчал. Что с ним произошло в эту минуту, никто не знал. Не зря говорится в народе, чужая душа – потёмки. Автобус неуверенно, будто раненый, двигался к городу. Стуки внизу автобуса раздавались всё сильнее и сильнее.

Старик ворчал:

– Кардан, наверное, гремит.

И тут, через некоторое время автобус вздрогнул, затрясся и, проехав несколько метров, остановился, прижавшись к обочине дороги.

– Дальше автобус не пойдёт.

– Негодяй! Знал, что автобус неисправен и поехал, – выругался старик.

– Откуда он знал? – поинтересовался я.

– Дураку должно быть ясно. Кто так ездит с оглядкой? Я знаю, как он водит машину, если она исправна.

И тут я понял, старик не так уж и прост, только вот почему он выдаёт себя за другого? На самом деле он не шут гороховый, как его здесь все принимают, а вполне нормальный человек, может быть, даже серьезнее всех здесь сидящих. Он вытащил из кармана чекушку водки из бокового кармана и раздвижную стопку, потом пару солёных огурцов. Женщина, сидящая рядышком с нами, посмотрела на нас немило, но ничего не сказала.

Старик заметил её взгляд и прошептал тихо, но так, чтобы я услышал:

– Досинька, не гневайся.

Он налил мне стопку, потом себе. Блеснул глазами как-то лукаво и по-своему и с полной и открытой душой: смотрите, мол, я какой. И выпил.

– У, какая тёплая, – выдохнул он, – а теперь, досинька, мозно и масынку ловить.

Он подмигнул мне, и мы, разжав закрытые двери, вышли на дорогу. Дождь немного поутих, но по небу ползли серые, тяжёлые тучи, сея, будто из решета, мелкую, занудливую сырость.