Пленница чужих иллюзий

Или же Наде это только показалось?

– Хорошо, выйду… Но только мне надо будет поговорить об этом с бабой Лерой.

– И поговоришь. Только позже, когда все устроится. Ну все, зайка, жди моего звонка.

Лера была дома. Скандал не устроила, увидев внучку на пороге. Подошла, обняла.

– Я все понимаю, конечно, любовь. Но он чужой, понимаешь? О нем никто и ничего не знает. Бабы рассказывали – видели же вас на свадьбе, что красивый он, справный, высокий, смотрит так, что кровь у девок закипает, но что дальше? А, Надя?

– Ба, я не знаю…

– Вы где с ним были-то?

– В лесу, в доме каком-то большом.

– Это, случаем, не дача губернаторского сынка, Капустина? Говорят, он прячется здесь от своего отца, баб возит, пьянки устраивает, а летом – охота, рыбалка…

– Я не знаю. Но ясно, что не местных этот дом. Богатый, большой. Там внутри все новое.

– Может, этот Виталий твой – друг Капустина, и тот ему ключи дал?

Баба Лера, хоть и хотела казаться спокойной, разговаривала, как под дулом пистолета – голос ее дрожал.

– Он испортил тебя, девонька… – Лера обняла внучку. – Может, тебе путевку взять в дом отдыха, сменишь обстановку, придешь в себя… Ты словно горишь вся, таешь… Одни глаза остались.

– Не знаю, ба.

Лера проводила ее до комнаты, принесла полотенце.

– Я там тебе бойлер включила, вода, наверное, уже нагрелась.

– Ба, я чистая. Там такая душевая кабина! А ванна! На гнутых, словно золотых ножках…

– Надя, никому из подруг своих ничего не рассказывай.

Наде же хотелось только одного – раздеться, надеть пижаму и лечь под одеяло. Спрятаться от своих мыслей. Уснуть, чтобы проснуться с ясной головой и знать уже, как жить дальше.

Виталия не было целых три дня.

Надя все это время лежала неподвижно на кровати и прислушивалась к звукам, доносящимся с улицы в открытую форточку, – не скрипнет ли снег под сапогами любимого, не бухнет ли тяжелая входная дверь, впустив его в дом.

Даже голос бабы Леры, говорившей в своей комнате по телефону с пасечником, она воспринимала как тихую ее беседу с внезапно появившимся Виталием.

Она слышала то, что хотела. А иногда, поднявшись с постели и устроившись возле окна и подперев щеки ладонями, она видела приближающуюся к их дому мужскую фигуру, точь-в-точь как у Виталия. И так было всякий раз, даже когда проходивший мимо окна человек в конечном счете оказывался стариком, подростком, а то и вовсе женщиной…

Телефон молчал.