Плата за роль Джульетты

Вроде бы современная, дружила с интернетом, зарабатывала, работая долгими часами за компьютером и составляя какие-то таблицы, делая расчеты, но все равно, было в ней что-то странное, необъяснимое, словно она по ошибке родилась в наше время и теперь пытается как-то приспособиться и делает вид, что ей здесь, среди нас, комфортно. И джинсы носит с майками, и волосы свои густые, кудрявые, недавно подстригла, но все равно лицо у нее – как икона, и разговор мягкий, с картавинкой, интересный. И когда рассказывает свои страшные истории, мороз по коже пробирает, и кажется, что все-все, о чем она рассказывает, – чистая правда.

Она не знала еще, какая история ужасов имелась и у меня в запасе – не то, что мурашки, волосы встали бы дыбом. Вот только рассказать я ее не могу. Никогда и никому.

Не знает моя соседка Анфиса, что живу я чужой жизнью, что имя себе придумала, да и историю жизни простую, как вязанка дров, сочинила. Подстроила под обстоятельства. Если бы кто сказал мне в свое время, что судьба закинет меня в глухую деревню под названием Синее Болото, что в К-ской области, я подумала бы, что человек этот либо сумасшедший, либо его послали ко мне специально для того, чтобы испортить настроение, разозлить меня перед выступлением.

Кто бы мог подумать, что среди них найдется злодей, пустивший весь свой талант на мое убийство.

Убить человека можно разными способами. Один из них – физический. Меня же убили по-другому. Более изощренно. Нашли способ вырвать меня из моего мира, разлучить с близкими людьми, заставили исчезнуть, практически умереть.

Думаю, мне тоже надо было родиться пару веков тому назад. И уж точно не сейчас, не в наше сумасшедшее время, когда интернет может за пару часов сделать тебя звездой или втоптать в грязь. Какой-нибудь грязный ролик, появившийся на популярном видеосайте, может вывести на чистую воду негодяев, но может и, наоборот, вырванный из контекста, сделать честного человека посмешищем в глазах окружающих, сломать его карьеру, выпачкать биографию.

– Ты, тварь, должна заплатить мне миллион евро, чтобы этот ролик не попал в сеть, – сказала мне прокуренным, осипшим голосом женщина в маске, сидящая на краешке постели.

Простыни были белые, новые, жесткие и пахли мылом.