Итальянские каникулы. Чао, лето!

Он встретил нас гудящей стиралкой и чашкой чая, из которой нам с Эдиком было предложено отпить.

Я спросила у звездочета, могу ли я и дальше цепляться за свой канат. На что он ответил, что цепляться надо за себя, иначе все равно упадешь. Он показал мне два дыхательных упражнения и распечатал на принтере листок с моими счастливыми годами. К тому времени, как его белье было постирано, мы закончили выяснять, какое будущее меня ждет. Эдик оставил в прихожей десятку и в ближайшем магазине купил мне плитку киндер шоколада.

– Мы с тобой еще огого, – сказал он мне по дороге домой.

Вот и сейчас – этот звонок, мой канат, который держит меня на сантиметр ближе к небу.

Гудок. Еще один. Еще. И еще. И вдруг…

ЦОК.

Тут как назло на трех языках объявили про тот самый, из Белграда. Я уронила трубку и закрыла уши. А когда снова приложила ее к уху, в ней было тихо: ни гудков, ни вообще никаких звуков.

Я почти не дышала, но на том конце точно должно было быть слышно, что здесь кто-то есть.

– А-ло, ма-ма, – слогами прошептала я.

А там снова цок. И короткие гудки.

Я буськнула их через провода, повесила трубку и пошла выпрашивать у Эдика шоколадку.

Дело в том, что звездочет сказал мне еще кое-что, но Эдик меня сильно не расспрашивал, поэтому и рассказывать было ни к чему. Поэтому я написала список, как мама когда-то, и все зашифровала. Придумала свой собственный тайный код. А еще взяла с собой свой гороскоп и далматиновый блокнот для хроник.

Единственный, кого я узнаю в толпе, это Митя. Хорошо, что Лёля полезла проверять мой паспорт в своей огроменной сумке, потому что я застыла и свыкаюсь с мыслями, что:

Митька дорос до меня и стал симпатичнее,

но дурацкая стрижка «под горшок» все портит,

и что он вообще здесь делает, если его родители стоят рядом!

– Лёль, – тяну руку к Лёле, но голова не слушается, и я все еще таращусь на димкину шевелюру, – теть Лёль, а они тут как?

– Нашла! – отзывается Лёля.

– Митька, – шепчу я, – со своими.

– А, Тараненко, видела в списках. Это все программа.

Значит, думаю, все по-прежнему решается неправильно. Быть сиротой никакая ни привилегия, и все же программа, она… для нас. Саньку с Никой ведь не взяли в этом году. Я даже Эдика заверила, что в этом году все должно быть по справедливости, и пять дала. Оказывается, нет.