Я есть

И эта его любовь растянулась на все годы: каждый день в садик и из садика, шнурочки на ботиночках развязывал и завязывал, на саночках катал, на всякие гимнастики-пения-хореографии водил, сидел в коридорах в ожидании, читая книжки о правильном воспитании, с женой и тёщей вечно воевал, если только они повышали голос на его принцессу, обучал их, как надо общаться и как не надо, ссылаясь на Гиппенрейтер, ту самую, что точно знала КАК. Во всяких девчачьих штучках разбирался – это Барби феи, а это Винкс энчантикс, это Блум, а это Лалалупси Алиса, в школу собирал, лучшие портфели и ранцы, карандашики, ручечки, стёрочки, тетрадочки.

– Пап! А давай купим вот этот, самый красивый! Зара и панда, Зара и панда! Смотри, какие они милые! – кружилась Светочка вокруг папы.

– Выбирай, какой хочешь, – отвечал папа.

Папа не умел сказать «нет»: любой каприз, в пределах разумного, конечно, ведь папа растил идеальную дочь, а не ноющую принцессу. Папа читал Светочке сказки и даже сочинял их сам: «Пуговке очень больно. Она оторвалась и потерялась… Пуговке надо взять ответственность за себя».

– Димка обидел? А ты? А он? Истоптал твою куртку?! Обзывался? Запомни одно: подставлять другую щеку ты будешь при милых поцелуях, а когда тебя унижают – надо бить!

И папа учил Светочку драться, отстаивать свои границы, защищать их, учил правильно сжимать кулаки, правильно ударять, правильно сгибать руку соперника, не давая ему даже замахнуться, папа учил правильно давать пощечины, такие, чтобы потом оставались следы и надолго, чтобы надолго помнил тот, кто решился пнуть в коленку или выбить стул, чтобы Светка рухнула на пол, надолго помнил, что Светку обижать нельзя.

Достаточно было рассказать.

Папа был мудрым. У него можно было спросить обо всем на свете: имеет ли жук-пожарник отношение к пожарам, кто такой шпрехшталмейстер, как пишется слово «безапелляционный», почему он прозвал Димку «чичисбеем», почему в 1926 году Далай-лама ввел налог на уши.

– Пап, а у тебя была первая любовь?

– Да. Твоя мама. Первая и единственная. Всё остальное – это так, симпатии. Люди часто путают, думают – вот оно, на всю жизнь, нашёл, а это просто симпатия. Нам часто нравятся те, кто или похож на нас, или, наоборот, обладает какими-то качествами, которых нет в нас самих, и мы ищем, тянемся, хотим тоже быть такими.