Ливень

Шла себе и шла. И вдруг – бац, хрусь, бульк… Ну, что это такое было?

– А в лесу-то как ты оказалась одна?

– Я и не помню толком. Помню только папу-генерала и какого-то дурищу с ним. Десантировали они меня сюда. На фига, спрашивается? Не понимаю, как такое может быть. Не верите мне?

– Пьяна, что ли, была, не помнишь ничего?

– Да вы с ума сошли! Пьяница я, что ли, по-вашему? Ну, вы и фрукт!

– Но кто-то и за что-то тебя отдубасил?

– Вы думаете?

«Бедная девчонка, – меланхолично размышлял я. – Кто и за что ей так накостылял? Но, может, я сильно ошибаюсь? И этот лежащий на моем диване щупленький детеныш женского рода – злобный и безжалостный монстр, калечивший направо и налево тела, души и частную собственность добропорядочных граждан.

Тогда скоро и мне – каюк. Вот очухается, меня полусонного по темечку треснет, в большой мешок сгребет мою движимость, вытащит из моего кармана сто рублей, сунет кухонный нож себе за пояс, подожжет дом, в котором обрела приют, а пока старушки-соседки будут бегать с ведрами тушить пожар – пойдет потрошить их матрасы в поисках пенсионных накоплений».

Телефонный звонок прозвучал, как паровозный гудок. Я подпрыгнул. У девочки Лены задрожали веки. Но определитель сообщал о хорошем. Звонила соседка. Девушка – друг.

– Привет, Марина, рад тебя слышать. Как у тебя дела?

– Ой, у меня всё хорошо. А у тебя? Ты почему-то перестал звонить.

– Разве? Я же звонил тебе вечером, сейчас только утро.

– Но мне так хочется кое-что рассказать тебе, а сама позвонить не решалась.

Вдруг у тебя девушка?

– У меня? Девушка? Как ты могла такое подумать?

– А разве этого не может быть? Встретил кого-то, влюбился и забыл обо мне. И я как друг это пойму и даже, может, чем-то тебе помогу, что-то подскажу. Ведь не могу я стоять на твоем пути к счастью.

– К счастью!?

– Конечно. Так что можешь мне честно всё рассказывать, я только порадуюсь. Признайся, подцепил кого-нибудь?

– Нет!

– Ах, как жаль.

– А ты?

– И я – нет. Ты же знаешь, тут на работе одни бабы.

– Прекрасно.

– Прекрасно?

– Не хочу как друг отдавать тебя в чужие и незнакомые руки. И вообще, ни в какие.

– А-а, – выдохнула Марина.

– Да-да. А ты когда приедешь?

– Вечером.

– Хочешь, я тебя встречу?

– Это было бы здорово. Но тебя это не затруднит?

– Нисколько. А тебя никто другой встречать не будет?

– Я буду ждать тебя.

– Ну, значит, я приду.

– В двадцать тридцать. А потом дома я угощу тебя чаем.