Первая жена Иуды

Возможно даже, он сам предложит Диме поступить таким образом, чтобы…

Дима постучал и, услышав голос патрона, вошел. В шикарно обставленном уютном кабинете горела лампа. Виктор Сергеевич работал за столом, обтянутым зеленым сукном. Рядом в золоченой круглой клетке мирно спал крупный красно-желтый попугай.

– Что случилось, Дима? – спросил, не поднимая головы, Виктор Сергеевич.

– Там… за столиком… женщина… Она мертвая.

Попугай открыл глаза, словно мог понимать весь трагизм произнесенной официантом фразы.

– Мертвая? В зале много людей? – Виктор Сергеевич, полноватый, упакованный в новый костюм и белоснежную сорочку мужчина, как-то сразу осунулся, плечи его опустились. А на лице появилось выражение озабоченности и брезгливости. Он вдруг грязно выругался и поднялся со своего удобного кресла. – Ты что, мать твою, оглох? В зале много людей?

– Никого… Она сидит в самом углу, под пальмой. Пила кофе, и вдруг…

– Что за чертовщина? Ты уверен, что она мертвая?

– Я не так уж и много видел в своей жизни покойников, Виктор Сергеевич, но у нее губы синие, и она не дышит.

– Она была одна?

– Пришла одна, потом к ней подсела еще одна женщина. Не думаю, что они были знакомы, потому что обычно женщины при встрече радуются, обнимаются… А здесь все было не так. Заказали кофе.

– Хорошо. Пойдем посмотрим.

Женщина в черном костюме сидела за столиком, откинувшись на спинку кресла, обитого голубым бархатом. Глаза ее были приоткрыты, как и рот. В оранжевом свете лампы горела копна огненно-рыжих волос. Белая чашечка с золотым ободком была опрокинута, на блюдце и скатерть вылились остатки кофе.

– Да уж, мертвее не бывает… Значит, так, Дима, – говорил, рыская взглядом по пустому залу, Виктор Сергеевич. – Пока никого нет, давай поднимем ее, словно она пьяная, под руки и выведем… вернее, вынесем через черный ход к кухне, оттуда – во двор. Погрузишь это в багажник своей машины и увезешь куда хочешь. А я в долгу не останусь. Ты – свой человек, поэтому я поручаю именно тебе это дело.