Любовь Юрки Ярового

– Старики по тебе убивались, а братья больше языком чесали. Да слезу по пьяни пускали – типа «от сумы и тюрьмы… Да и беда пришла-Васька погиб, вот это горе, так горе! А ты жив, здоров.

Она разлила в стаканы самогонку и пододвинула к нему тарелку с капустой.

– Пил он… Всё к Вальше бегал с бутылкой. Дома-то ребенок, и я ругалась. Пили и на работе, ему в кредит самогон все отпускали… Старики враз слегли, думала, что и их придется хоронить, совсем никакие стали. Надо бы их сюда перевести к зиме. Домишко недорогой купим, на их век хватит.

Так буднично и просто начиналась новая жизнь Юрки Ярового. Он понимал это и впитывал каждое мгновение, думая о том, сколько же всему надо было произойти, чтобы судьба, сделав круг, наконец, привела его к ней.

С покупкой дома старикам он договорился быстро, но вот отца перевести не успели. Помер тот в Каштаково в одночасье от прободения язвы на руках жены.

Похоронили его там же. Отвели девять дней и на телеге повезли нехитрый скарб с постаревшей и безучастной ко всему матерью. Еще один заколоченный дом остался в заросшей бурьяном деревне.

Как ни странно, но жизнь складывалась.

Не было зарплаты, не было работы для Ольги, но Юрий не замечал этого, жил для тех, кого любил, был счастлив увидеть её улыбку, отгрести снег со двора, расколоть пару березовых чурок на лучинки для растопки, подбросить сена телке в хлеву – все это были кирпичики в построении будущего.

Затопал малыш по домотканым дорожкам и Юрий вечерами водил его вокруг стола, вложив палец в цепкую ладошку.

Ольга накрывала на стол, взглядывая на них, и этот мир для него был ближе к раю, чем любая иная, беззаботная жизнь.

Многолетняя тоска по Ольге вызрела в нем глубокой любовью в упоительные ночи, что дарили ему чувство мужской состоятельности.

Они сошлись обыденно и просто, как сходятся мужчина и женщина, устав от долгого воздержания и желая близости друг с другом. Наступившее лето, в его воспоминаниях, оказалось самым счастливым временем за всю жизнь Юрки.

Старый каштаковский дом, куда он перевез семью, пахнул побелкой и свежеокрашенными полами.

Детские голоса вновь звенели в этих стенах, а по утрам в кухне стояло ведро с парным молоком.