Любовь Юрки Ярового

Наверху бушевали страсти, сновали машины с мигалками, отыскивая его, птичьими криками доносились голоса, а он бездумно лежал в яме, не ощущая ни холодной сырости земли, ни течения времени, по – детски желая одного – остаться там навсегда.

Илюшка уже скрылся за дверью магазина, когда он, наконец, тронулся с места, но войти сейчас в избу с черным зевом полуразрушенной печи он не мог.

Ноги послушно несли его к реке на заливной плес и безмолвие. Юрий рухнул на песок, так далеко погребенная боль расползалась по лицу слезами и мутными каплями застревали в щетине.

Странный мир, как странный сон, окружал его и в то же время не принимал в себя ни его самого, ни наплыв массы его обычно разбросанных чувств.

Но Юрий уже давно оставил попытки продавить этот сгусток жизни, чтобы обрести и саму жизнь, и свою дорогу в ней.

Облака плыли над миром тишины, маня своей дальностью, как и в тот день, когда Ольга вдруг встала над ним, бесстыдно ослепляя его, пятнадцатилетнего, просвечивающим сквозь тряпицу платья налитым, пахнувшим запретным, телом.

Взгляд Ольги, откровенно и страшно обнажал его тайну вожделений и мук плоти. Юрий помнил стыд своего бегства сквозь заросли талины и заливистый смех женщины вслед.

С того дня лето превратилось в бесконечное кружение вокруг молоденькой жены старшего брата, в желание вновь пережить изнуряющее волнение и истому разоблачения под ее взглядом.

Дни и ночи этих месяцев слились в упоительное ощущение счастья, но Юрка не помнил ни одного разговора с ней. Их не было, и молчание подчеркивало тайну особых отношений, однако каникулы кончились, и Юрка вернулся в город, где учился на втором курсе техникума.

Единственный из четырех сыновей семейства Яровых он получал образование и обещался стать горожанином.

Была в семье и девчонка – Валька, бесшабашная и беспризорная по молодости, как почти все деревенские последыши в семьях, перегруженных работой по хозяйству в своих усадьбах, на совхозных фермах и полях.

Пожалуй, этот семестр был последним беззаботным временем для Юрки.

На зимних каникулах он уже разглядывал первенца брата и Ольги, все еще живших в родительском доме, и ждущих совхозную квартиру на Центральной усадьбе.

В доме было тесно и многолюдно, а вот все дневные работы по хозяйству легли на его и Ольгины плечи.